Серебряная кровь - Рейчел Хартман

Я не сомневалась, что раньше оно было шире. Оно сжалось. Но когда? Как?

Неужели весь мой сад сжимался? Я взглянула на безоблачное небо, отдаленные дюны и фруктовые деревья. Все казалось таким же, как вчера, но я не могла полагаться на свои ощущения. Наверняка я могла как-то измерить расстояния в саду? Нужно было придумать, как это сделать.

Громоглас отряхнул с себя пыль и аккуратно зашагал ко мне по краю ущелья. Я взяла его за руки, и меня затянуло в водоворот видения.

Мое сознание зависло под потолком гостиной замка Оризон. После перемещения у меня все плыло перед глазами, но я и так знала эту комнату до мельчайших подробностей: клавесин с выцветшей мозаикой на крышке, атласные занавески, роскошные ковры, привезенные из Зибу, и обилие подушек. На широком диване с поднятым изножьем лежал мастер Виридиус, мой бывший начальник. Его глаза были закрыты, и он мечтательно покачивал перевязанной рукой, дирижируя оглушительной музыкой, которая наполняла комнату и грозила снова выбить в ней все стекла.

На резном стульчике, стоящем напротив, неловко пристроился Ларс. Он играл на инструменте с двойной тростью – шалмее сопрано. Для этого требовалось немало воздуха – его лицо покраснело до корней волос, – но зато звук получался внушительным.

Меня охватила тоска по дому. Я бы отдала что угодно, чтобы оказаться сейчас в этой комнате, освещенной огнем камина, и импровизировать вместе с ним, пусть даже оглохнув от грохота.

Ларс взглянул наверх. Он знал, что я смотрю на него – или что я взялась за огонь его сознания в своем саду? Я не была уверена, как именно это работает. Он доиграл пьесу до конца.

– Браво! – вскричал Виридиус. – Мою вторую тему нужно еще подправить, но работа идет в нужном направлении.

– Мой дорогой, – произнес Ларс, разглядывая трости своего инструмента. – Помнишь, я гофорил, что Серафина может смотреть на меня, даже когда находится далеко? Она делает это сейчас.

– Правда? Она меня слышит? – Виридиус нахмурил рыжие брови, посмотрел в другой конец комнаты и по слогам произнес: – При-вет, Се-ра-фи-на! Мы все по тебе скучаем.

Ларс с любовью улыбнулся старику.

– Я сказал тебе, чтобы ты не думал, что я разгофариваю сам с собой. Ну что ж, Фина! Добрый фечер!

«Я не знала, что ты играешь на шалмее», – удивленно проговорила я.

– Я недафно снова начал заниматься после долгого перерыфа, – сказал он, и его пальцы забегали по отверстиям, наигрывая призрак какой-то мелодии. – Но это не совсем шалмей. Это самсамийская бомбарда.

«Громкая», – сказала я.

Его круглое лицо расплылось в довольной улыбке.

Я продолжила: «Послушай, мне нужно, чтобы ты передал сообщение королеве и принцу Люсиану».

– Конечно. Ты что, потеряла сфое ожерелье?

«Его украли, – мне было неловко продолжать. – Твой брат».

Ларс нахмурился.

– Мой брат? Он был на Эрлмите?

«На Эрлмите не было никого, но об этом королева Глиссельда уже знает. Скажи ей, что старый регент погиб – вероятно, был убит во время переворота. А новым регентом стал… Джозеф».

Ларс сгорбился, опустил голову и мрачно вздохнул. Он всегда плохо реагировал на новости о брате. До того как он познакомился с Виридиусом, его семейную жизнь нельзя было назвать простой. Узнав о том, что Ларс полудракон, его отец убил свою жену, а Джозеф, в свою очередь, отомстил отцу и сбросил его с башни. Что-то помешало Джозефу избавиться и от Ларса тоже, но все-таки братская любовь никогда не была частью этого уравнения.

– Как это произошло? – спросил он.

– Что там опять наделал твой братец? – донесся театральный шепот Виридиуса из другого конца комнаты. Старик был готов вознегодовать вместе с Ларсом, но тот лишь досадливо от него отмахнулся.

«Пожалуйста, расскажи Виридиусу», – попросила я, понимая, что если Джаннула заглянет в голову Ларса прежде, чем он успеет передать новость королеве, она попытается ему помешать. Очевидно, что Джозеф не хотел, чтобы Глиссельда узнала. Я предполагала, что Джаннула с ним согласна. А вот помешать Виридиусу не могло ничего.

– Но ты еще не догофорила, – резко сказал Ларс. – Мой фердамдте братец лично убил регента? – Виридиус прижал забинтованную руку ко рту. Ларс ущипнул себя за переносицу и продолжил: – Почему графы и епископы согласились назначить ефо регентом? Они должны были созвать собрание и провести голосование.

«Для этого необходимо присутствие всех графов?»

– Нет, только тех, кто соберется, – произнес он, покачав головой. – Поэтому графы высокогорья часто чувствуют себя… эээ, отстраненными от дел.

«Графы высокогорья еще не знают о случившемся. Что до остальных… – Я нерешительно осеклась. В замке находился Ингар. Было ли его согласия достаточно? Я не знала, как отреагирует Ларс, если заговорить с ним о Джаннуле, и решила не рисковать. – Необходимо сейчас же сообщить об этом королеве Глиссельде».

– Мы расскажем ей немедленно, – сказал Ларс, встретившись взглядом с Виридиусом. Тот энергично закивал и потянулся за своими отполированными тросточками для ходьбы.

«А еще скажи ей, что я не смогу выходить на связь, пока не получу новый тник в посольстве Порфири. Это будет не раньше чем через пару недель».

Виридиус уже поднимался на ноги, что давалось ему непросто.

– Фина, если ты меня слышишь, – проговорил он, – возвращайся домой побыстрее. Хористы без тебя совсем от рук отбились. Теперь тут все не так, как надо.

«Передай Виридиусу, что я скучаю по его брюзжанию», – попросила я Ларса, но он меня уже не слушал.

Мне страшно хотелось поцеловать Ларса в лоб, чтобы его утешить, но, конечно же, я не могла дотянуться до него по-настоящему. Зато Виридиус сделал это за меня.

Я очнулась от видения, и на меня нахлынула новая волна тоски по дому.

А, нет. Это была волна другого рода.

«Абдо, – мысленно позвала я. – Возвращайся в каюту. Быстрее. И принеси ведро».

Он успел, но едва-едва.

Следующие два дня мой желудок пытался вывернуть себя наизнанку. Он бесновался и буйствовал так, что я не могла подняться на ноги. Абдо и Ингар по очереди дежурили у моей койки, прикладывая к моему лбу влажную губку и кормя меня с ложечки подслащенной медом водой, половина которой тут же выплескивалась обратно.

«Вы такая зеленая, – сообщил мне Абдо на вторую ночь, глядя на меня округленными глазами. – Зеленая, как ящерица».

На третью ночь я наконец уснула, и мне приснилось, что я расставляю по алфавиту книги в бесконечной библиотеке, а потом оказалось, что эта библиотека – я сама. Проснувшись, я кое-как поднялась на палубу и заморгала от солнышка и ветра. Выяснилось, что без меня жизнь шла своим чередом. Несмотря на забинтованную руку, Абдо разрешили залезать на снасти, а Ингар теперь не просто изъяснялся по-порфирийски лучше меня, но еще и говорил на непостижимом морском жаргоне как на втором родном языке.