Рублевка-3. Книга Мертвых - Сергей Антонов

– Вот мы и очнулись. – Доктор подмигнул Томскому. – Чудненько. Сейчас мы посмотрим вашу ногу и… Больше чем уверен – операция пройдет успешно. Молодым козликом у меня запрыгаете, дорогуша.

В руке доктора сверкнул скальпель. Послышался треск разрезаемой ткани комбинезона. Анатолий оставался спокойным. Он не собирался вступать в диалог с галлюцинацией. Все, что он видел – белый потолок, голубой кафель на стенах, блики мощных люминесцентных ламп, – чушь собачья. На самом деле всего этого не существовало – по той простой причине, что благодушным хирургом был не кто иной, как профессор Корбут. Не мог он хозяйничать в своей секретной лаборатории на Красной Линии. Не мог больше ставить своих зловещих опытов, поскольку Толик собственноручно трудоустроил Корбута в адскую хирургическую службу.

Томский вспомнил, как профессор балансировал на тендере метропаровоза, проявляя чудеса эквилибристики. И как свалился на рельсы. Хрум! – вот каким был последний звук, изданный Корбутом под колесами. Чудное мгновенье, ничего не скажешь. Одним профессором тогда стало меньше!

Анатолий прикрыл глаза: «Нужно просто дождаться, пока вернется сознание. Я ведь на самом деле в плену у гипносов. В их подземном городе. А место покойного Корбута занял другой профессор-извращенец – Хмельницкий. Этот хоть не оправдывает свои действия высокими идеями, а просто каннибальствует – в отместку за нанесенные обиды».

– Профессор. Эй, профессор, обернись-ка! И опять ошибка в расчетах. Прав ты только в одном – я не хочу иметь ничего общего с людоедом, – раздался голос Садыкова. Затем – выстрелы из мультикомпрессионной винтовки. Еще одно воспоминание, которое норовило пробить брешь между прошлым и настоящим.

Толик устал ждать, когда все встанет на свои места. Открыл глаза. Картинка изменилась, словно дирижер, управляющий оркестром галлюцинаций, прочел его мысли. Теперь Томский оказался в логове Хмельницкого, а над его больной ногой колдовал уже не Корбут, а повелитель мутантов-телепатов – в своем неизменном зеленом фартуке патологоанатома и с хирургической пилой в руке.

Толик почувствовал, как зубья впиваются ему в ногу, разрезают кожу и начинают крошить кость. Боль была адской и не имела ничего общего с видениями. Дернулся и расплылся нависающий над головой потолок, а когда зрение восстановилось, Томский увидел испещренную следами босых ног мокрую глину. Пол и потолок пещеры поменялись местами из-за того, что Анатолий висел вниз головой. Левая нога его была обмотана веревкой и закреплена на толстом корне дерева. Стоявшие вокруг мутанты с интересом наблюдали за действиями своего главаря, Хмельницкого, для которого больная нога пленника стала, видимо, идеей фикс.

Профессор не торопился пускать в ход свою пилу. Он будто бы смаковал каждое мгновение, предшествующее ампутации. А в том, что Хмельницкий пытается отрезать ему ногу, Толик уже не сомневался. Времени оставалось мало. Прилившая к голове кровь вызывала звон в ушах и туманила взгляд.

– Хмельницкий, зачем тебе все это? Ты покончил с Садыковым, и я прекрасно понимаю, что он это заслужил. Вот только при чем здесь я? Разве я имею хоть какое-то отношение к вашим разборкам? Ты ведь один раз отпустил меня. Там, в машине…

Вместо ответа, профессор коснулся пальцем раны на ноге Толика и облизнул окровавленный палец.

«Отпустил. Было дело. Но поди разберись в логике сумасшедшего. Тогда Хмельницкого интересовал его главный враг – Садыков. А меня оставили на закуску как второстепенный персонаж. Переговоров не будет. Все ясно», – понял Томский, и его затопил приступ ярости. Он не в первый раз собирался продавать свою жизнь как можно дороже. И всегда судьба оказывалась к нему благосклонной. Но, похоже, не в этот раз. «Ну и хрен с ним, с сумасшедшим людоедом. Пусть делает свое дело, а я буду делать свое. Пусть не доставлю мучителю больших неприятностей, но мелкие неудобства – это уж нате вам, со всем удовольствием!» – принял решение Томский.

Улучив момент, когда Хмельницкий оказался совсем близко, Толик врезал свободной ногой ему в лицо. Положение для атаки было не самым удобным. Удар получился не ахти, и большого ущерба нанести профессору не удалось.

– А-а-ах! У-у-у-у! М-р-р-р!

Томский не мог понять, что вызвало у гипносов такую бурную реакцию. Мутанты, предпочитавшие общаться телепатически, вдруг завопили. В криках, наполнивших пещеру, слышались и удивление, и испуг.

Очертания метавшихся вокруг гипносов расплывались. Анатолию стоило большого труда сфокусировать взгляд на человеке в фартуке. Пришло время изумляться и Томскому. От полученного удара в лицо кожа профессора вдруг сползла вбок, обнажив еще один слой: другие губы, другой подбородок. Существо, имевшее, как оказалось, несколько лиц, вскинуло руку, вцепилось пальцами в складки кожи на шее и… Сорвало с себя маску!

Мутанты завопили еще сильнее. Они узнали в том, кого считали Хмельницким, одного из своих. Секрет ожившего профессора оказался прост, как кухонный табурет: самый властолюбивый из пучеглазов срезал кожу с лица мертвого Хмельницкого и напялил ее на себя, заставив всех поверить в то, что покойники могут оживать.

Сейчас разоблаченный гипнос вертел головой по сторонам, отчаянно жестикулировал, пытаясь восстановить свою подмоченную репутацию, но сделать это было не так-то просто.

– Эй вы, смотрите на него! – закричал Томский, чтобы подлить масла в огонь. – Он обманывал вас! Это маска! Всего лишь маска, недотепы глазастые!

Толик не был уверен в том, что гипносы понимали его, но решил воспользоваться суматохой. Он принялся раскачиваться на веревке. После нескольких тщетных попыток, вцепился пальцами в корень дерева, к которому был привязан. Ослабив веревку, стал распутывать узел. Сделать это было не просто. Не из-за того, что мутанты в совершенстве освоили науку вязания узлов, а потому, что веревка намокла, напитавшись сочащейся с потолка водой.

Несколько раз Толику казалось, что развязать узел без посторонней помощи не получится. Но когда рука в очередной раз соскользнула, веревка распуталась под весом тела Томского. От удара о землю Анатолий на несколько секунд отключился, но быстро пришел в себя, услышав хриплое рычание. Лжепрофессор, расталкивая собратьев, рвался к своему главному врагу. Толик тоже был не против дуэли один на один – у него скопилось много претензий к мутанту, скрывавшемуся под маской.

Несколько секунд, оставшихся до столкновения, Томский использовал для того, чтобы осмотреться. Пещера, в которой он оказался, была центром подземного города гипносов. Об этом говорили и размеры грота, и трон в глубокой нише, сооруженный из связанных веревками прутьев.

В дальнем углу Томский увидел небрежно сваленное в кучу оружие и снаряжение. Пределом его мечтаний сейчас было добраться до «калаша», но… Гипнос, размахивающий хирургической пилой, был гораздо ближе. Анатолий решил идти ва-банк. Он не собирался дать врагу шанс пустить в ход свои гипнотические способности. Томский просто ринулся на мутанта, наклонив голову. Вероятность встретиться с зубьями пилы была очень большой, но в любом случае Толик ничего не терял. И удача, наконец, повернулась к нему лицом. Скорость, развитая гипносом, в разы усилила удар, который Томский нанес головой в живот мутанту. Тот отлетел на несколько метров, по пути сбил с ног двоих соплеменников и шлепнулся в грязь, подняв тучу брызг.