Там, где горит земля - Александр Поволоцкий

— Исправлюсь, господин майор… — виновато пообещал оператор.

— Исправляйся, — согласился с благим намерением наставник и приказал. – Следующий! И меня подмените.

Майор Антон Викторович Гревнев, командир разведбатальона бригады быстро прошел по заводскому комплексу, отчасти похожему на пустую раковину огромного моллюска – очень много разнокалиберных помещений, расположенных на первый взгляд в хаотичном беспорядке, со множеством лестниц и пандусов. Бригадная база кипела жизнью и лихорадочной деятельностью. Кто‑то строем бодро шел на очередную тренировку, кто‑то плелся, возвращаясь с таковой. Катили и несли на своем горбу всевозможное снаряжение и оружие. Обычная форма чередовалась с пятнистыми комбинезонами мотопехоты и черными – бронечастей. Опытный взгляд майора оценивал упорядоченность, слаженность общих действий, что весьма радовало. Все составляющие бригады жили собственной жизнью и занимались своими делами, но при этом – в рамках общего плана и задач. И все же удовлетворение получалось с горьковатым привкусом. Поневоле вспоминалось сказанное кем‑то «такой пехоты, как до войны у нас и близко нет». Так оно и было. Оружие, техника – все как будто пришло из будущего. А вот качество личного состава очень сильно просело. Мобилизация и ускоренное эрзац–обучение…

В штабе бригады было поспокойнее, люди занимались в основном бумажной работой, никто никуда не бежал и не таскал снарядные ящики. Гревнев прошел прямиком к кабинету комбрига, поприветствовав по дороге немецкого коллегу из алеманнеров. Тот едва ли не плелся, понуро взвешивая в руках толстую пачку листов, покрытых серыми машинописными буквами. То ли план очередных полигонных учений, то ли ещё какая отчетность.

— Заходи, — приветствовал Зимников, махнув из‑за стола скрипящей клешнёй.

Полковник был не один, напротив него сидел командир «механиков» Таланов.

— Все, иди, остальное как договаривались, вечером с докладом, — напутствовал Зимников «шагохода». Таланов встал и пошел к выходу. Гревнев и «механик» одновременно сделали лёгкий шаг в сторону, чтобы разминуться у двери. Они почти соприкоснулись плечами, и разведчика едва не передернуло от близости Таланова.

Главного «механика» в бригаде не любили. Уважали, признавали силу и опыт, но все равно не любили. Майор был больше похож на снулую рыбу, чем на человека — всегда какой‑то безразличный, отстраненный, с остановившимся взглядом. Говаривали, что в самом начале войны он потерял всю семью, а потом ещё и повоевал в Германии, после чего малость тронулся головой и решил, что смысл его жизни – убить всех врагов самолично. Так же говорили, что на самом деле Таланов может быть весёлым и даже остроумным, но редко и только в узком кругу очень близких людей. Или в компании полковника, с которым служил ещё до войны. Но мало ли чего болтают… Сам Гревнев ещё ни разу не видел сослуживца даже просто улыбающимся, не говоря о более значимых эмоциях.

— Присаживайся, — пригласил Зимников.

Разведчик опустился на стул. Комбриг извлёк из ящика стола большой белый лист с солидными печатями и положил перед майором.

— Гордись, — внушительно предложил он Гревневу. – Из штаба фронта. Будет тебе денежная награда, знак отличия и внушительная запись в личном деле. Извини, без официальной церемонии – условия не располагают.

— Тренажер? — майор старался сохранить внушительный вид, соответствующий моменту, но против воли ощутил, как губы раздвигаются в улыбке.

— Он, родимый, — сказал Зимников, тоже добродушно улыбнувшись. – И, думаю, тебя ещё в историю впишут. Обещались нагрянуть конструкторы, посмотреть и поставить на поток. Не все же самоделки клепать.

— Радует, — искренне произнес майор.

Управляемые ракетные снаряды были прекрасным изобретением, позволяющим хотя бы отчасти замещать нехватку собственных танков, специальной артиллерии и противотанковых гиропланов. Очередным немыслимым напряжением сил промышленность «миниатюризировала» классическую управляемую ракету и приспособила её под бронепрожигающую боевую часть, дав пехоте собственное противотанковое оружие. Повторялась история с противотанковыми ружьями в СССР, только на новом уровне технического развития – приспособление не слишком эффективное, но малоразмерное, относительно дешёвое и массовое.

Но узким местом ПТУР оказались наводчики. Оператор установки должен был контролировать одновременно и перемещение цели, и полет маленькой ракеты, причем со стороны. На флоте и в воздушных войсках уже давно применялось управление «из глаз», с помощью визокамер и функциометров. Они упрощали процесс наведения и сводили его к удержанию на цели маркёра прицела. Но уместить соответствующую аппаратуру в приемлемые для пехоты габариты промышленность пока не могла.

Таким образом, армия нуждалась во множестве квалифицированных наводчиков–операторов. Лучшим способом были, как всегда, практические тренировки, но чтобы поражать мишени с приемлемой точностью, солдат должен был произвести минимум десять–пятнадцать пусков. И далее регулярно тренироваться, стреляя хотя бы раз в неделю. А каждый снаряд, заботливо уложенный в отдельный ящик с мелкой стружкой, стоил от семисот до тысячи рублей, в зависимости от завода–изготовителя.

Изощрялись, как могли, главным образом, изобретая всевозможные тренажеры. Самым эффективным был кинографический метод, когда на экран проецировалось изображение вражеского танка, а оператор, дистанционно управляя мощным фонарем, наводил пучок света на цель. По ходу учебы задания усложнялись, живая картинка начинала двигаться, меняла углы и скорость движения. Тренажер позволял подготовить более–менее среднего стрелка за пару недель, без траты ракет, но тоже был сложен и дорог.

Разведчики сводной гвардейской бригады собрали буквально «на коленке» собственный вариант, упрощенный до предела. Он, конечно, не давал такой эффективности, как полноценный кинотренажер, но это было лучше чем ничего. И такие агрегаты можно было собирать собственными силами в любой мастерской, без привязки к дефицитным киноаппаратам и специальным учебным пленкам. Посмотрев на дело рук своих подчиненных, Зимников подкрутил седоватый ус и подумал, что трудился над сколачиванием бригады не зря.

Отправив восвояси командира разведывательного батальона, Зимников пригладил коротко стриженые волосы металлической кистью. Другой рукой достал стилос и рассеянно набросал на клочке бумаги силуэт, похожий на танк с очень плоской блинообразной башней и без пушки. Медики рекомендовали постоянно упражнять мелкую моторику, это облегчало взаимодействие плоти и протезов. Поэтому у Петра Захаровича вошло в привычку делать между делом быстрые наброски всевозможных вещей, обычно техники – лица и вообще люди не поддавались его скудным художественным способностям.

Зимников критически посмотрел на рисунок, недовольно качнул головой и быстро изорвал его в мелкие клочки. Конспирация, чтоб её… Задумавшись, он машинально воспроизвёл контуры виденной на единственном чертеже машины, которая оставалась совершенно секретной. И пока новая техника не придет в бригаду, даже его каракули – почти что разглашение. Новая техника…