Там, где горит земля - Александр Поволоцкий

«Торговцы» заметались, окончательно ломая и без того нарушенный строй, рассыпаясь как овцы пред ворвавшимся в отару волком. Прямое попадание в главную топливную цистерну превратило в исполинский погребальный костёр один из «Левиафанов», огонь перекинулся на контейнеры с боеприпасами, взрывы один за другим взламывали уровни и палубы гипертранспорта, разбрасывая перекрученные обломки на километры вокруг.

И все же, есть предел всему – под шквальным огнем Евгеники исчерпывались прочность брони, ресурс внутренних систем корабля и пожарных магистралей, подъемников артиллерийских погребов. И гибли люди, на несколько бесконечных и бесценных минут превратившие свой корабль в неуязвимого демона мщения.

Несмотря на тысячи свидетелей, фото и киносъёмку, никто так и не увидел гибели «Ольги». Изрешечённый множеством попаданий линкор ушел под воду, скрытый непроглядной дымной завесой.

* * *

Безлунная, холодная ночь накатывалась на страну и ставку. Тьма царила везде – под небом, в душах обывателей, с замирающими сердцами ждущих сведений с морского фронта. И в сводках Морского штаба. «Эшелон», отступал, израсходовав весь боезапас, и потеряв три четверти состава. А имперский флот…

— Есть ли у нас подтвержденные данные по потерям конвоя? – спросил в телефонную трубку Константин, нервически и неосознанно растирая левую сторону груди.

Генерал–адмирал, командующий флотом, несколько секунд молчал. То ли он обдумывал вопрос, то ли просто собирался с силами для нерадостного ответа.

— Какова минимальная оценка аналитиков? – произнес император, прерывая затянувшуюся паузу.

— Минимум один супертранспорт серьезно поврежден. Общие потери конвоя — не менее десяти процентов, но точно сказать нельзя… — адмирал снова помолчал и почти виновато промолвил. – Простите, Ваше Величество… Мы сделали все, что могли. Флот исполнил долг до конца. И флота больше нет.

— Я понимаю, — механическим голосом, без всякого выражения ответил монарх. – Мне не в чем упрекнуть вас. Постарайтесь уточнить наши и вражеские потери как можно скорее.

Он положил трубку. Склонился вперёд, обхватывая больную голову неестественно сухими ладонями. От черного, беспросветного отчаяния отупила даже сердечная боль.

«Мы разменяли наш флот и «Эшелон» на десять процентов их конвоя… Десять процентов и поврежденный «Левиафан».

— Ваше величество… Ваше Величество!

Константин поднял голову и посмотрел на связиста мутным взглядом воспалённых глаз.

— Ваше величество, — неуверенно повторил офицер в третий раз. – Сообщение со стратосферных термопланов…

— Что? – тяжело произнес император. – Что ещё… Налёт «демонов»?

— Серия вспышек… ну, там, где они и должны быть. Не везде, но на фоне континентального затемнения две удалось засечь точно. И радиоперехват…

— Да? – промолвил Константин, зажмурившись. Он боялся поверить в то, что слышит.

— Полное молчание в четырех точках. И в разы увеличилась интенсивность передач в окружающих районах. Полная воздушная тревога, все их самолеты вновь подняты в воздух, без исключения.

— Неужели получилось? — прошептал император.

* * *

— Громче, — скомандовал Координатор.

Блеющий за его спиной референт пробормотал что‑то совсем неразборчивое и умолк. Вид молчаливой и недвижимой фигуры лидера навевал суеверный ужас.

Вождь Нации устремил пустой взор в снежную даль. За прозрачной стеной бесновалась настоящая полярная вьюга, ветер пригоршнями бросал в армостекло снег, царапал прозрачную поверхность ледяными кристаллами. Казалось, мерзкий и угрожающий скрип проникает даже уютный, теплый кабинет.

Координатор старался удержать под контролем, обуздать бешеную ярость, рвущуюся из глубин души. Ярость и… растерянность.

— Громче! – нетерпеливо повторил он. – Я не слышу.

Референт справился с дрожью и скороговоркой выпалил, что не так давно англичане предприняли попытку договориться с Империей, предложив той капитулировать «на приемлемых для всех сторон конфликта условиях». И теперь на предложение Британской Короны последовал ответ лично русского императора.

— Не много ли берет на себя этот британский клоун в горностаевой мантии? – спросил в пустоту Вождь. – Вести переговоры у меня за спиной?

Референт так же быстро, глотая слова, объяснил, что Великобритания формально все‑таки суверенное государство, которое имеет право вести самостоятельную внешнюю политику и организовывать соответствующие сношения. Тем более, что акция была согласована с евгенической администрацией на месте, просто прохождение уведомлений по бюрократической системе заняло определенное время…

— Англичане, — сухо констатировал Координатор, не уточняя, что имел в виду. По–прежнему не оборачиваясь, он шевельнул кистью, и референт осторожно вложил в нетерпеливые пальцы простой белый конверт без каких‑либо реквизитов, аккуратно вскрытый и проверенный всеми мыслимыми способами на бомбы, яды, радиацию и так далее. Вождь достал лист хорошей кремовой бумаги и прочитал короткий, в две фразы, текст. Неспешно скомкал лист и бросил на пол.

— Вон, — тихо сказал он, и референта как ветром сдуло.

Лидер Нации подошел вплотную к стеклу, его расширенные глаза с огромными, бездонными зрачками смотрели вдаль. Если бы ненависть могла убивать, русский император и американский президент тотчас упали бы мёртвыми.

Сражение за конвой закончилось, флотские собирали сведения о потерях, и данные не внушали оптимизма. По предварительным, переданным со срочным курьером, данным, флот потерял не менее двадцати процентов транспортов, в том числе один гипертранспорт — безвозвратно. С учетом тоннажа, неизбежного занижения неудобных чисел и прочих факторов, можно было смело накидывать ещё процентов пять–десять, самое меньшее. Почти четверть армады, которая должна была укрепить атакующую группировку в Европе, нуждающуюся в подкреплениях и новой технике, как в воздухе. Впервые за все время морской войны в чужом мире, после боя у флота Евгеники не хватило сил, чтобы преследовать отступающего противника. Следующих новостей и сводок придется ждать не менее недели – раньше не задействовать выжатый «досуха» портал дифазера.

Но конвойные потери были не главной проблемой.

Воспользовавшись тем, что все внимание Евгеники и Британии оказалось приковано к Атлантике и проводке изрядно потрепанного конвоя, Империя нанесла подлый удар исподтишка. Под покровом ночи около двадцати русских самолетов проникли в Северное море и подвергли атомной бомбардировке крупнейшие порты Северной Германии и Нидерландов. Противовоздушная оборона перехватила часть нападавших, но пять звеньев все же сумели прорваться к целям и успешно отбомбились. Все воздушные аппараты были уничтожены, но запоздавшее возмездие не восстановило из радиоактивных развалин и пожарищ портовые комплексы. Вот это стало настоящим, сокрушительным ударом, нанесённым буквально под дых.