Дети Бога - Мэри Д. Расселл

Конечно, добиться сотрудничества можно было многими способами. Одно время Карло подумывал, не убить ли Джину и Селестину, дабы ослабить связи Сандоса с Землей, но отверг эту идею. При таких обстоятельствах Сандос скорее совершил бы самоубийство, нежели стал бы искать забвения в космосе. Изучив свою жертву, Карло остановился на разумном сочетании прямого принуждения, умеренной химии и традиционных угроз.

— Обойдемся без вступлений, — бодро произнес Карло, вступая в медицинский отсек однажды утром, после того как Нико доложил, что Сандос спокоен и готов обсудить ситуацию рационально. — Я хочу, чтобы вы работали на меня.

— У вас есть переводчики.

— Да, — с готовностью признал Карло, — но без вашего обширного опыта. Им потребуются годы, чтобы узнать Ракхат, как знаете его вы — на сознательном и подсознательном уровнях. Сандос, я очень долго ждал своего часа. Пока мы совершим это путешествие, но Земле пройдут десятилетия. Я не намерен терять еще несколько лет.

Похоже, Сандоса это слегка позабавило.

— Что вы предлагаете?

Его речь была невнятной. Карло сообразил, что следует уменьшить дозировку.

— Сандос, я здравомыслящий человек. Дабы прекратить нашу вражду, вам будет позволено послать сообщение Джине и моей дочке. Если же вы попытаетесь помешать моим планам или навредить мне каким-то образом, сейчас или в будущем, — с сожалением предупредил Карло Джулиани, — то Джон Кандотти умрет.

— Полагаю, эту разновидность «кнута и пряника» предложил Железный Конь.

— Лишь косвенно, — доверительно сообщил Карло. — Занятный человек — этот Железный Конь. Не завидую ему. Его поставили в трудное положение. Разве не так обычно говорят про иезуитов? Они стоят меж обществом и Церковью, и с обеих сторон в них стреляют… Кстати, о трудных ситуациях: Кандотти находится сейчас в ангаре посадочного катера. Если в течение десяти минут я не отменю приказ, мои люди откроют ворота в вакуум.

Сандос никак на это не отреагировал, но спустя какое-то время спросил:

— А что причитается за активное сотрудничество?

Наклонясь к медицинскому шкафу с зеркальными дверцами, Карло на секунду задумался; его длинноносое узкое лицо под шапкой золотистых, коротко остриженных, но вьющихся волос (прямо оживший Аполлон) сделалось серьезным.

— Конечно, деньги, но… — Он пожал плечами, подтверждая ничтожность такого мотива для состоятельного Сандоса. — И место в истории! Но это у вас тоже есть. Что ж, — продолжил он, снова поворачиваясь к Сандосу, — за активное сотрудничество я готов предложить вам возможность для мести. Или для справедливости — зависит от того, как вы на это смотрите.

Некоторое время Сандос сидел неподвижно, глядя на свои руки. С нескрываемым интересом Карло смотрел, как он распрямил пальцы, а затем позволил им упасть; они смотрелись почти красиво, а похожие на ленточки шрамы напоминали цветом слоновую кость.

— Нервы, идущие к флексорам, по большей части уничтожены. Но разгибающие мышцы, как видите, все еще иннервированы довольно неплохо, — указал Сандос с клинической скрупулезностью: готовясь к первой миссии, он приобрел добавочную специальность медика и анатомию кисти сейчас представлял в деталях.

Снова и снова его пальцы распрямлялись и опадали.

— Возможно, это знак, — сказал он. — Я ничего не способен удержать. Все, что я могу, — это отпускать.

«Как по-дзенски», — подумал Карло, но не произнес вслух. И не потому, что Сандос рассердится, — сейчас его ничто не могло рассердить; хотя меры предосторожности Карло принял, велев Нико ждать за дверью.

— Сотрудничество в чем? — спросил Сандос, возвращаясь к сути.

— Попросту говоря, моя цель — наладить торговлю с варакхати, — сказал Карло. — Груз, который Супаари ВаГайджур отправил вместе с вами на «Стелле Марис», был замечательным во многих отношениях, включая цену, которую музеи и частные коллекционеры готовы платить даже за самый пустяковый предмет рунского производства. Вообразите, чего можно достичь, если этот груз будет составлен со знанием рынка, для которого он предназначен, а не исходя из вкусов джанаатского торговца. Я предполагаю, что данное предприятие сделает меня чрезвычайно богатым и полностью независимым от суждений других.

— А что вы собираетесь экспортировать, дон Карло?

Карло пожал плечами.

— Уверяю вас, большая часть товаров вполне безобидна. Жемчуг, парфюмерия. Конечно, кофе. Растительные вещества с отчетливым запахом — корица, ореган. Бельгийское оборудование для производства лент и тесьмы, способное обеспечивать разнообразные цвета, узоры, варьируемое плетение. Если у руна имеется вкус к новизне, меня ждет успех.

Обезоруживающе улыбнувшись, Карло ждал вопроса: «Тогда зачем вам нужен я?»

Изувеченные кисти перестали двигаться, а цепенящий взгляд уперся в глаза Карло.

— Вы упомянули месть.

— Вы предпочитаете «справедливости» этот термин? Возможно, в конце концов мы сможем вместе вести дела, — добродушно воскликнул Карло. Откинувшись на стуле, он положил ногу на ногу, внимательно следя за пленником. — Сандос, я обдумал отношения меж хищниками и добычей. Меня это заинтересовало. Я утверждаю, что человек добился успеха, когда перестал быть добычей, когда ополчился против хищников и стал хозяином своей судьбы. На улицах Москвы или Рима нет волков, — указал он. — В Мадриде или Лос-Анджелесе нет пум. В Дели нет тигров, в Иерусалиме — львов. Почему в Гайджуре должны быть джана'ата? — Он помолчал, прищурив непроницаемые серые глаза. — Сандос, я знаю, что такое быть жертвой. Так же как и вы. Скажите честно: когда вы смотрели, как джана'ата убивают и поедают рунских младенцев, — это мало походило на то, как медведь ест лосося, не так ли?

— Нет. Совсем не похоже.

— Еще прежде, чем вы покинули Ракхат, некоторые руна начали давать отпор. Консорциум по контактам докладывал: после того как ваша группа продемонстрировала, что тирании можно сопротивляться, по всему южному Инброкару начались мелкие бунты. — Он сделал паузу, искренне не понимая. — Похоже, иезуиты стыдятся этого! Не могу вообразить почему. Ваш Педро Аррупе как-то сформулировал, что несправедливость — это атеизм в действии! Ни одно человеческое общество не вырывало у своих угнетателей свободу без применения силы. Те, кто стоит у власти, редко отдают свои привилегии по доброй воле. Как вы сказали на слушаниях? «Если руна придется восстать против своих джана'атских хозяев, их единственным оружием будет численность». Сандос, мы можем это изменить.

— Оперативная аппаратура связи? — предположил Сандос. — Вооружение, адаптированное к рунским нуждам и производимое на месте?

— Безусловно, я готов предоставить такую техническую поддержку, — сказал Карло. — Но, что важней, я не колеблясь предложу идеологию, необходимую, чтобы вырвать свободу, равенство и справедливость из рук их джана'атских господ.

— Вы хотите править.