Урал атакует - Владимир Молотов

– Твою маму, ты чтобы провалился! – выругался водитель.

Маршрутка с визгом затормозила, тряхнув клиентов, перекатилась на обочину и медленно поехала дальше. Женщина в берете недовольно кашлянула, парень с малиновой челкой поправил наушник, бабушка что-то обидчиво пробормотала под нос. Костя увидел, как выскочивший из-за поворота БТР проехал по встречке, против движения, стенка к стенке. БТР выглядел несколько необычно, на крыше реял синий натовский флаг с четырехконечной звездой, а рядом – американский. Из люка человеческой частью кентавра высовывался кудрявый боец в зеленой шляпке с волнистыми бортами и, белозубо улыбаясь, показывал средним пальцем характерный знак.

Кавказец послал его на три буквы, и микроавтобус вернулся в свою колею.

Дальше поехали без приключений. Костя попытался прочитать название улицы. Зубчаниновское шоссе. Кажется, что-то отдаленно знакомое. Если ехать еще какое-то время вперед, то можно добраться до площади Кирова, а уж там до Севиного дома рукой подать. Только бы вспомнить дорогу.

Муконин уже составил для себя первое впечатление. Окрестности Самары явно стали какими-то серыми и малолюдными, по сравнению с тем, что было десять лет назад. Нет, прохожие, конечно, присутствовали, но никто не слонялся просто так, все спешили, вдавив головы в плечи или озабоченно озираясь по сторонам.

Маршрутка снова затормозила. На этот раз появилась муниципальная остановка. За перекошенным остановочным пунктом простирались походившие на строительную свалку развалины дома. Костю кольнуло. Эти развалины между двумя многоэтажками пугали пустующим местом, как будто оступился Кинг-Конг и раздавил дом. Дом был явно взорван и сложился как карточное строение. Но на развалинах ни души, и люди как ни в чем не бывало забирались в маршрутку, словно они не замечали – так казалось Косте, – как будто их не касалось. «Что же вы, ребята? – хотелось ему спросить. – Как же так? Ведь сколько народу тут полегло?» Они залазили с гамом и тянули руки с кредитками, маленькими красными карточками.

Маршрутка понеслась дальше. Впереди показался рекламный экран «Street vision». На большом мозаичном полотне красовался румяный гамбургер. Под ним бежали слова:

ЧИКЕН БИГМАГ ДЛЯ МАЛОИМУЩИХ С ГОРОДСКОЙ ПРОПИСКОЙ – ВСЕГО 1 доллар ПЛЮС ДВУХСОТГРАММОВЫЙ СТАКАН КОКА-КОЛЫ

Аппетитная прослоенная булочка сменилась на экране изображением разноцветной колонны людей с шарами, идущей навстречу. Сквозь колонну пропечатались красные слова:

СВОБОДА, ДЕМОКРАТИЯ, БРАТСТВО! ДА ЗДРАВСТВУЕТ ПОВОЛЖСКАЯ МЕЖДУНАРОДНАЯ РЕСПУБЛИКА!

«Какая чушь! – подумал Костя. – Тысячелетиями, сколько существует сознательное человечество, ему кто-нибудь втемяшивает сомнительные идеалы. Много таких находилось, которые предлагали свободу, или справедливость, или равенство – братство, а чаще просто нагло ими прикрывались. Были и те, даже и в бывшей России, которые заявляли о демократии, а потом постепенно сжимали народ в кулак. Так неужели их последователи и потомки настолько тупы, что полагают, будто можно по-прежнему прикрываться столь пустыми лозунгами? Или человечество до сих пор не поумнело и готово их принять?

И кто они вообще, эти нынешние поставщики карамельных идеалов? Имеет ли хоть какую-то ценность для них местное население? Только как обслуживающий персонал? Как униженные и оскорбленные рабы? В том же смысле, что и негры или индейцы? И как когда-то истребили индейцев, так и русских здесь истребят, вытравят, словно тараканов, ибо не нужны они тут никому. И станет весь простор запада до границ Уральской Республики свободным от русского духа.

Впрочем, сгинут ли аборигены, уже неважно. Важен сам факт распада России, разгрома Москвы. Никто ведь не верил, что один из лучших городов мира будет разрушен. Но этот факт свершился, точно выпал дождик зимой. Впрочем, много сотен лет назад тоже никто не верил, что Рим, «столица мира», падет. Однако Аларих спокойно себе вошел в город, ворота которого, скорее всего, открыли благодарные рабы».

…После остановки парня с плеером потеснил мужчина с жабьим животиком под коричневой кофтой, женщину в берете загородили два смуглых типа, затараторивших на непонятном азиатском языке. «Туркмены или казахи», – предположил Костя. Все сидячие места теперь оказались заняты, кое-кто даже стоял, сгорбившись и держась за поручень.

Муконин глядел в эту минуту на новые лица и не мог угадать выражение их глаз. Чем они живут? О чем думают? К чему стремятся? Лишь безразличные маски. Единственное чувство, которое можно прочитать почти на каждом лице, – это укоренившаяся ноющая тревога.

Костя опять уставился в окно. Зубчаниновское шоссе сменилось Физкультурной улицей. Кажется, совсем скоро уже площадь Кирова. Только бы Сева был дома! Перекантоваться у него одну ночь, а утром устроить передачу «Минипы».

За стеклом потянулась огромная очередь жильцов. Люди стояли вдоль улицы, на протяжении длинной девятиэтажной коробки из серых блоков. Хвост очереди находился в начале дома, а голова – в конце, около грузовой машины с бочкообразным контейнером. В глаза бросались в руках у каждого по несколько канистр, или ведра, или большие бутыли. «Понятно, – заключил Костя. – Вдобавок ко всему, в городе перебои с водой».

Муконин вылез за несколько шагов до площади Кирова. Припомнив дорогу, он свернул в жилые кварталы. Поплутал немного и все-таки заблудился. Присел в скверике тихого двора на лавочку. Здесь оказалось уютно и безлюдно. Где-то на ветвистых деревьях чирикали незаметные птички. Они радовались весенней поре и нежданно выглянувшему солнышку. Им было наплевать на то, что творилось в городе. Проблемы людей их не волновали. Костя почему-то вдруг почувствовал мимолетный запах лета, и это напоминание задело его, подхватило волной чего-то давнего и милого и понесло. Но оно быстро ушло, а на смену вспомнилась другая Самара, десятилетней давности. Тогда тоже было лето, и город выглядел таким мирным и счастливым. Они гуляли с Севой, потягивая пиво из бутылок, гуляли после бункера по паркам и проспектам. Мимо с ветерком проносилась молодежь на роликах, дефилировали красивые девчонки в шортиках, покачивая грудями под топиками, на лавочках алкаши тихонечко распивали «боярышник», ревя моторами, иной раз проносились кабриолеты, и люди улыбались, и было так безмятежно и легко, и так не хотелось прощаться с летом и красивым незабываемым городом, до щемящей щенячьей жалости.

С тех пор будто бы прошла целая вечность.

Костя достал смартфон. Он ведь давно в городе. Нужно, наконец, связаться с генералом и доложиться.

Сергей Михайлович ответил сразу:

– Слушаю тебя.

– Я в Самаре, – коротко известил Костя.

– Прекрасно, я уже видел по спутнику. На чем доехал? Муляж в порядке?

– В порядке. Один дальнобойщик подвернулся.

Насчет «семерки» генерал даже не поинтересовался:

– Отлично. Я сейчас же предупрежу наших друзей, будь на связи. Когда тебе назначить стрелку?

– Завтра утром.

– Ты уже нашел, где переночевать?