Урал атакует - Владимир Молотов

Больницу Костя нашел по дорожному знаку, выросшему на окружной трассе. Съехав с моста, Костя по указателю под знаком свернул в город и где-то на окраине, среди четырнадцатиэтажных домов, обнаружил обветшалое здание Красного Креста в пять этажей. Здание располагалось буквой «П».

Припарковав машину в укромном месте, Муконин занялся приятелем. В аптечке откопал нашатырь, намочил кусок бинта и сунул под нос Гане. У раненого задергались ресницы, и он открыл туманные глаза.

– Где мы?

– Около больницы, – коротко оповестил Костя. – Как себя чувствуешь? Дойти сможешь?

– Не знаю. Слабость. Нет, я могу. Конечно могу.

– Пойдем.

Ганя зашевелился, полез к двери. Муконин подставил плечо. Ганя навалился на друга, и они пошли.

В приемном отделении было шумно, царили полумрак и неприятные ароматы. Облупленные стены пахли известкой. Кто-то из мужиков вскрикивал от боли. Где-то противно плакала женщина. Кругом попадали на глаза хромые, окровавленные, перевязанные. Иные лежали на каталках. Но каталок, очевидно, не хватало, и кое-кто лежал прямо на полу, на подстеленной клеенке. Врачи в белых нестираных халатах суетно и отрешенно проносились мимо. Костя усадил товарища на лавку. Отошел чуть-чуть и поймал за рукав одного мужчину в белом халате.

– Послушай, брат, это мой друг. Ему срочно нужна помощь. Огнестрельное.

«Брат» с белым колпаком на голове, крепкий и высокий мужчина лет тридцати, с серьезным небритым лицом с выдающимися скулами, с маленькими нерусскими глазами, смерил их усталым взглядом.

– У вас есть полис Башкирской Республики?

Костя достал портмоне, нахмурившись, отсчитал купюры. Оставалось две сотни долларов. Он достал одну и протянул врачу. Тот немного просветлел.

– Хм. Этого хватит на три дня.

– Ну и хорошо. Вы ему, главное, пулю вытащите. А я через пару дней вернусь. И заберу приятеля. Только уговор – в полицию не сообщать, ладно?

Доктор хмуро кивнул и приблизился к Гане.

– Вам каталка нужна или сами дойдете?

– Спасибо, я сам. – Ганя поднялся с диванчика, но тут же припал на плечо к доктору. Человек в белом халате сделал брезгливую мину, но даже не колыхнулся.

Прощание получилось коротким. Они просто посмотрели друг другу в глаза. И этим каждый выразил все, что хотел сказать.

– В общем, я быстро – туда и обратно, – добавил Костя.

Внутри словно лопнула пружина.

– Удачи тебе, – непривычно низким голосом бросил Ганя.

Врач, или медбрат, или кто он там был – нетерпеливо смотрел на Муконина. Костя похлопал друга по плечу. Ганя отвернулся. Доктор поволок его в длинный коридор.

Костя еще долго провожал их взглядом, пока они не скрылись в зияющем проеме. «Даже не оглянулся, – подумалось Муконину. – Долгие проводы – лишние слезы?»

* * *

Костя никак не мог решиться доложить обо всем случившемся генералу. Муконин уже унесся на машине километров на сто от Уфы, однако до сих пор так и не позвонил.

Эта первая сотня прошла на удивление гладко. Солнце, подглядывающее в машину откуда-то справа, приятно пригревало, пусть и за счет стекла, и вообще действовало успокаивающе. Дорога казалась пустынной. Не попадалось почему-то ни патрулей, ни даже встречных машин. Костя начал уже удивляться этому странному обстоятельству. Пару раз только обогнали его «семерку» какие-то темные иномарки с башкирскими номерами.

Иногда, в определенные моменты, все складывается довольно неплохо, идет как по маслу, и тогда ты уже начинаешь желать, чтобы время замерло или растянулось, чтобы этот момент длился вечно, и ничего бы больше не происходило до лучших времен. Но всему хорошему неизбежно приходит конец. И обычно – очень быстро.

Когда до Самары оставалось километров двести, Костя остановил машину, чтобы, наконец, переговорить с генералом Калиновым.

Смартфон умер. Костя откопал в бардачке зарядку и воткнул в прикуриватель. Только аппарат ожил, Костя набрал шефа. Сергей Михайлович, подавший голос на фоне каких-то журчащих шумов, воспринял новое известие стоически. Даже не стал особо комментировать.

– Ну что ж, – вздохнул он. – И один в поле воин. Но у меня тоже есть для тебя неприятная новость.

– Вот как? Очень интересно.

– Миротворцы, благодаря нашим стараниям, не только узнали о переправке «Минипы» в Самару, но и на какой машине ее везут. Об этом сообщил предатель с пограничного поста. Так что теперь тебя ждут большие неприятности. Твою тачку могут сцапать на любом КПП.

– Хорошо постарались, мать вашу! – Костю обдало жаром.

Генерал не обратил внимания на упоминание матери.

– В любом случае, получается, им во что бы то ни стало надо остановить тебя и прошерстить. Вплоть до уничтожения.

Костя машинально посмотрел на осины за окном автомобиля – за обочиной начинался лес, – деревья затаились, будто бы прислушались к их разговору.

– Н-да… – Костя глубоко вздохнул. – И что же мне теперь делать?

– Ты должен сыграть свою роль до конца. Бросай машину где-нибудь в укромном месте, к сожалению, ее придется уничтожить, чтобы замести следы, а потом добирайся дальше автостопом. В тачке проткнешь бензопровод и подожжешь, так надо, Костик, поверь. (Генерал, видимо, услышал возмущенное дыхание Муконина.) Прихватишь с собой только муляж «Минипы» и пару самых важных мелочей. Не забудь пистолет и автомат.

Костя устало потер лицо ладонью. Час от часу не легче. Дела на самом деле идут все хуже и хуже. Сначала Провидение (или оплошавший генерал, не давший БТР) отняло у него лучшего друга, а теперь вот еще и машины придется лишиться.

– Хорошо, я все понял. Следующий сеанс связи на подъездах к Самаре, – сказал Костя и оборвал связь.

Странное дело, подумалось ему, хоть былое уважение к генералу и осталось, но испарилось куда-то прежнее теплое чувство. Впрочем, Костя заволновался, что слишком грубо закончил разговор. Но ответного звонка не последовало.

Костя успокоился, завел двигатель и включил передачу. Километров пятьдесят еще проскочу, сказал он себе.

Где там пятьдесят! И двадцати не проехал, как над «семеркой» завис военный вертолет. Костя сразу почувствовал, что это по его душу. От недобрых чувств Костю слегка затошнило.