Нибиру. Книга 2. Восход - Игорь Михалков

В пятнах-телах людей полковника превалировали насыщенные алые и розовые тона. Враги – расплывчатые сгорбившиеся тени – бледно-желтые, словно разболтанные желтки. Одного взгляда на них хватало, чтобы понять: на энергетическом уровне восприятия они весьма далеки от людей.

Аркудов посмотрел на сражающихся перед собой и скорчил мину. Полковник напоминал переспелую вишню, его противник выглядел скорее комочком ушной серы, чем «двуногим прямоходящим». Внешне они выглядели людьми, но…

Два нелюдя! Мерзейшие создания! Убью!

Одним движением Антон приблизился к ним. Откуда что взялось! Зародившись где-то в коленях, поднялась неожиданная сила. Ученый ощутил колючую работу нервных окончаний, впрыск адреналина. Мышцы разогрелись, сокращаясь, в горле поднялся атакующий крик. Несясь на соперников, он чувствовал, что может сейчас небрежным движением свалить девятиэтажный дом, что без труда зашвырнет пудовую гирю на Луну, что…

Затаившееся сумасшествие, умноженное на влияние т-энергии Отцов, изменило Аркудова. Он знал это, чувствовал и скорбел по прежнему себе, но вместе с тем его сердце билось в счастливом ритме: теперь во мне сила, настоящая сила, которая поможет мне победить!

Антон врезался в дерущихся и отбросил их, словно бумажных. Упасть не позволил. Одной рукой схватил за горло убийцу, а второй – полковника за ворот. Взлетая на пике радости и осознания превосходства, Аркудов приподнял обоих над палубой. Кинжал, напоровшись рукоятью на согнутый локоть, со звоном канул между перилами.

Антон макушкой врезался в переносицу «аквалангиста». Тот булькнул, обмякая. Полковник тоже получил – Антон швырнул его так далеко, насколько мог: в проход на лестницу к верхней палубе. Там Павел Геннадиевич стукнулся спиной в переборку и затих.

– А теперь потолкуем, – хихикая, как сумасшедший, Аркудов схватил убийцу за ногу и потащил следом за улетевшим полковником. – Сейчас ты мне, тварь, будешь рассказывать про аннунаков. Причем красиво, с чувством и со всеми нужными знаками препинания.

Он свалил неподвижное тело рядом со стонущим силовиком и уселся перед ними на корточки.

С верхней палубы доносились какая-то возня и стоны. Едва Антон поднял голову, новым зрением – спасибо ген-модификации! – глядя сквозь перекрытия и переборки, раздались выстрелы. Вместе с парой автоматов тяжело застрекотал пулемет, установленный и спрятанный ранее под кипой брезента рядом с капитанской рубкой. Мимо поручней с тихим стоном пронеслось чье-то тело, кажется, одного из парней полковника. Внезапно взревевшие моторы шхуны заглушили всплеск.

– Расскажи мне про аннунаков, – как можно более выразительно сказал Аркудов, срывая маску и трепля убийцу по лицу. – Иначе вобью тебе морду в затылок.

Было непривычно видеть перед собой полупрозрачное человеческое лицо, обросшее густой щетиной; внутри черепа медленно пульсировало ядовито-желтое сияние. Присмотревшись, Антон разглядел темно-бурые извилины мозга и даже тонкие кровеносные сосуды. Существо глядело на него двумя узкими щелками, за которыми текли четкие линии зрительных нервов. От такого зрелища начинало мутить.

– Я жду! – рыкнул Антон, встряхивая слабо шевелящегося противника; рядом постанывал полковник.

– Игиги? – спросил убийца – в голосе явно слышались вопросительные интонации. – С-сангх-хулъх-ха-ага? Шигра-а-с-сур наме-те-с ш-шамаш-ши.

Аркудов с детства учил мертвые языки. Из-за проблем с памятью в отроческом возрасте многое забылось, однако во время краткого диалога между силовиком и пришельцем он сумел разобрать, что разговаривают на странной смеси шумерского и древнеегипетского. Фраза «шаду имассу», кажется, переводилась как «добрые духи». Слово «игиги» предположительно обозначало касту высших богов шумеро-аккадского пантеона; «шамашем» в Шумере называли защитника справедливости, небесного судью – бога Солнца. Больше ничего разобрать не удалось.

– Хим-рас-с, – сказал ночной незнакомец. Добавил с заметным презрением на чистейшем русском языке: – Почему ты стал им?

Антон замешкался. Что такое «химрас», он не имел понятия.

– Ну-ка переведи, – приказал он пленнику, хватая его за горло и сжимая покрепче.

Но диалог не получился.

Звуки стрельбы скатились по трапу, усилились. Антон напряг зрение, стальные переборки вновь превратились в нагромождения мутноватой слюды. Одного из злоумышленников люди полковника сбросили с надстройки, и сейчас он, подвывая от боли, катался по палубе среди искр автоматных очередей. Еще двое убийц обошли рубку справа – там на момент атаки стоял только один матрос, убили часового и завладели пулеметом. Впрочем, пользовались им недолго: из кубрика выбрались владельцы шхуны. Завязалась короткая перестрелка; один убийца соскочил через перила вниз, другой свалился, зажимая руками простреленный живот.

Особо ожесточенная схватка происходила внизу. У моторного отсека суетились восемь фигур, озаренных внутренним желтым сиянием; у них имелось какое-то приспособление, цветом напоминавшее каплю нефти. Защитников было куда меньше – трое бледно-розовых силуэтов, прикрывшись пустыми бочками из-под горючего, пятились по узкому проходу между выходом на палубу и двигателями. На палубе лежали неподвижные тела, их очертания колебались, цвет постепенно бледнел.

Антону потребовалась лишь доля секунды, чтобы проанализировать ситуацию и с помощью новых способностей понять: вскоре нападавшие захватят сердце корабля и, установив в нем взрывное устройство, пустят шхуну на морское дно. Это не входило в планы Аркудова. Необходимо было еще о многом узнать, разобраться в схеме работы Звеньев Правителей, раскрыть секреты нифелимов. И, конечно же, в первую очередь спасти свою дочь – с помощью неожиданного союзника или без него.

– Полукровка, – пленный извивался в руках, но вырваться не мог. – Тебя стоит казнить вместе с остальными!

Времени, чтобы всласть наговориться с убийцей, катастрофически не хватало.

– Подожди здесь, – гавкнул ему Антон, ударяя головой пришельца в переборку.

Тот захрипел и потерял сознание. Аркудову хватило одного взгляда: полковник тоже надолго вышел из строя – обессиленный ранами и схваткой, он едва дышал, завалившись ничком.

– И ты подожди, – кивнул Антон силовику. – Скоро я вернусь, и мы еще посекретничаем.

Верхнюю палубу уже очистили от диверсантов. Моряки спускались по сходням, ориентируясь на звуки сражения, но не поспевали – там остался последний защитник, да и тот раненный в бедро.

Выругавшись, Аркудов понесся к моторному отсеку. Бежать было легко, ноги не болели – наоборот, точно появились дополнительные мускулы. На энергетическом уровне восприятия Антон чувствовал себя необыкновенно. Такую свободу он знавал ранее только однажды: в глубоком детстве отец посадил его на «чертово колесо» над Днепром. Одного. Словно считал его взрослым! Чувство парения, когда кабинка замерла на самом верху, немного омраченное колючим страхом сверзиться с высоты, наполняло грудь настоящей звонкой жизнью. Сладкая невесомость, тягучий холодок под ложечкой, свернувшийся в животе восторженный визг. Так бывает только в детстве, только раз. Хорошо, если это запоминается.