Поход - Игорь Валериев

К этому моменту закончилась, можно сказать и, не начавшись, атака китайской пехоты на наши тылы. Выйдя из городских предместий, разрозненные отряды бойцов империи Цин только стали формировать какое-то подобие наступающего строя, как увидели захват арсенала войсками союзников. Под выстрелами отправленных для отражения этой атаки русских солдат и казаков, китайцы развернулись кругом и дружно ретировались под защиту домов города.

— Господа офицеры, арсенал взят! Нападение на наши тылы китайской пехоты отбито! — радостно произнёс генерал Стессель. — Поздравляю всех с замечательной победой. Следуем в арсенал, но сначала посетим позицию артиллеристов. Надо выяснить, кто нам подарил победу «золотым выстрелом».

Через несколько минут небольшая кавалькада, возглавляемая Стесселем, направилась к артиллерийским позициям, где генералу доложили, что взрыв внутри арсенала раздался после выстрела орудия, которое наводил канонир Пётр Денщук.

— Канонир Денщук, поздравляю званием младший фейерверкер, — Анатолий Михайлович, оставаясь верхом, вскинул правую ладонь к срезу фуражки.

— Покорно благодарю, Ваше превосходительство! — радостно, громко и неожиданным густым басом, не вязавшегося с худосочной фигурой, ответил награждённый.

— Братцы, артиллеристы! — генерал приподнялся на стременах. — Благодарю всех за меткую и частую стрельбу!

— Рады стараться, Ваше превосходительство! — несколько в разнобой, но радостно и громко ответил бойцы стрелкового артиллерийского дивизиона.

— За наградами дело не станет! Командирам подразделений представить списки отличившихся для награждения, — с этими словами Стессель, дав шенкеля, направился в сторону арсенала, а вслед ему и свите покатилось раскатистое «ура» артиллеристов.

На полпути к южным воротам арсенала генерала и его штаб догнали три казака, один из которых вручил Анатолию Михайловичу пакет. Вскрыв его, генерал быстро прочёл несколько бумаг.

— Господа офицеры, царская милость за штурм крепости Таку дотянулась и до нас. Сводный отряд Двенадцатого полка отмечен наградами. Ура, господа!

Офицеры дружно исполнили троекратное «ура». У всех на лицах расцвели довольные выражения. Госпожа Фортуна сегодня, четырнадцатого июня одна тысяча девятисотого года, повернулась к Сибирской дивизии лицом, да ещё и улыбнулась.

В арсенале генерал вместе с офицерами штаба с подсказками добрался до полковника Анисимова, раздававшего у центрального здания китайской военно-инженерной академии указания командирам подразделений своего сводного отряда. Среди офицеров находился и Полтарацкий, всё также в одном сапоге, и Аленин-Зейский с лицом покрытым копотью.

Спрыгнув с коня, Стессель широким шагом направился к капитану стрелков и, отмахнувшись от пытавшегося доложить Анисимова, обнял Полтарацкого, троекратно расцеловав его.

— Александр Владимирович, дорогой Вы мой, спасибо за вашу атаку и захват орудий на стенах! Молодец! Константин Андреевич, — обратился генерал к Анисимову, продолжая удерживать капитана за плечи, а тот пытался спрятать свою босую ногу. — Пишите представление на Георгия четвертой степени. Первый взошёл на стену крепости, захватил орудия. Да не стесняйся, капитан, потери одного сапога. Точно в историю России войдёшь со своей ротой, как взявшие крепость босоногими.

С этими словами, Стессель ещё раз обнял Полтарацкого и троекратно расцеловал.

— Ваше превосходительство, — смущённо произнёс командир седьмой роты, когда генерал отпустил его. — Да что я, вот Тимофей Васильевич со стрелками ворота в арсенал взорвал, что позволило основным силам в него ворваться. Я когда на стену забрался, внутри уже стрелки нашего полка были, уничтожавшие прислугу у китайских орудий, нацеленных на ворота.

— С этим нарушителем дисциплины, у меня особенный разговор будет, — генерал Стессель развернулся в сторону капитана Аленина-Зейского. — Что же Вы, любезный, мои приказы игнорируете? Я же Вам запретил идти в бой?! Что можете сказать в своё оправдание?

— Ваше превосходительство, я доставил ваш приказ о немедленном штурме арсенала полковнику Анисимову. Пока он отдавал распоряжения своим офицерам, я увидел, что из четырех стрелков, которые обучались в Порт-Артуре действовать с вышибными зарядами динамита — трое ранены и один убит. Проще было взорвать ворота самому, чем за столь короткое время научить стрелков пользоваться взрывчаткой, — браво отрапортовал Аленин, поедая честными глазами Стесселя.

«Как же он на меня в молодости похож, — подумал генерал, рассматривая офицера. — На начало русско-турецкой войны мне чуть больше лет было, и дослужился только до штабс-капитана. Но под Стара-Загорой, когда с болгарскими ополченцами пытались сдержать натиск наступающей к Шипке турецкой армии Сулейман Паши, я тоже нарушил приказ, не дождавшись сигнала, двинул свою дружину в бой. В результате получил звание капитана и Станислава второй степени с мечами. Победителей не судят. А этот из породы победителей».

— Ваши оправдания приняты, господин капитан. Молодец! — Стессель сделал пару шагов к Аленину, и, также обняв, троекратно расцеловал.

Отпустив капитана, генерал обежал взглядом находящихся рядом офицеров, увидев Станкевича и Янчиса, одобрительно про себя хмыкнул и произнёс:

— Господа, здесь собралось большинство офицеров нашей дивизии. Буквально несколько минут назад я получил сведения о награждении отличившихся из сводного отряда Двенадцатого полка, штурмовавшего форты крепости Таку, — генерал довольно улыбнулся и разгладил усы. — Доводить указ императора буду сегодня вечером на общем торжественном построении дивизии, но не могу не удержаться, чтобы не поздравить заранее, присутствующих здесь. Поручик Станкевич, подпоручик Янчис поздравляю вас с награждением орденом Святого Георгий четвертой степени.

— Служу Престолу и Отечеству! — дружно ответили новоиспечённые кавалеры самого значимого для офицеров ордена.

— Капитан Аленин-Зейский, поздравляю вас золотым оружием «За храбрость», — продолжил раздавать пряники генерал.

* * *

— Служу Престолу и Отечеству! — бодро проорал я, чувствуя, как губы непроизвольно расплываются в улыбке. Семь лет всего прошло, и я выполнил просьбу покойного барона Корфа. Теперь на его шашке будет золотой эфес с надписью «За храбрость», знак ордена Святой Анны четвертой степени и георгиевский темляк.

— Отлично служите капитан! Я вот даже не знаю, к какой награде вас представлять, для своего ценза и звания вы имеете всё, что можно и даже нельзя! — задумчиво произнёс генерал Стессель.

— Не за награды воюем, хотя и от них не откажемся, Ваше превосходительство.

— Казак-то точно! Что-нибудь придумаю, — произнёс генерал и рассмеялся. Его дружно поддержали офицеры.

— Ваше превосходительство, а солдат как наградили? — поинтересовался я, когда смех стих.