Освобождение бессмертия - Ильяс Найманов

* * *

Солнце уже почти скрылось за горизонтом и уже давно надо было собираться и идти домой. Все рыбаки, рыбачившие с левого берега залива Берковщина, смотали удочки. Тотально не клевало второй день. Рыбак сидевший на берегу видел как к противоположенной стороне залива, к Днепровской набережной, где становились на причал катера и лодки приехал катерок предназначенный для водных прогулок, не последний, но один из завершающих. Рыбак посмотрел на часы, половина десятого, что ж, пора и честь знать. Он достал удочку снял червя и принялся складывать ее. Еще осталось четыре донки, которые он забросил метров на тридцать на толстой леске с рядами крючков и разными наживками для любой рыбы. Пару раз что-то дергало их днем, но после они лежали спокойно, еще у двух его соседей, которые ушли минут пятнадцать назад, тоже была поклевка, но наживки оказались не тронутыми. Рыбак взялся за одну из лесок и потянул. Что-то держало ее, потянул сильнее, никак. «— Неужели зацеп? — подумал рыбак. — Никогда в этих местах зацепов не было, дно чистейшее». Он потянул сильнее, вроде пошло, даже как будто рывком. «— Может сидит чего?», — смекнул он и дернул по сильнее. Определенно что-то было. Рыбак потянул быстрее и понял, что да, на крючке явно что-то есть и судя по весу тяжелое. Сдерживая волнение он вытягивал улов на берег. В вечерней воде, тяжелой и темной от вечернего неба, вдруг метрах в пяти появилась голова человека, девушки, чье лицо было в неприятных, скорее всего трупных пятнах. «— Утопец!» — окаменел от неожиданности рыбак, перестав тянуть лесу. Но вдруг глаза девушки открылись и она сама пошла на рыбака. Слева от нее в нескольких метрах показалась вторая голова, уже мужчины, чье лицо также было покрыто пятнами. Они вышли на берег сливая с одежды ручьи воды. Она была одета во вполне современные джинсы и рубаху, даже в обуви, молода, справна телом, но вся покрыта пятнами, как и ее спутник в военной форме, также обутый и вполне себе живой. Они, кинув взгляд на рыбака прошли дальше, оглядывая пространство за ним. За рыбаком были только зеленые деревья, а первые дома и улица начинались лишь метров через пятьдесят. Один из крючков зацепился даме за локоть.

— Девушка, у вас тут в руке… — начал он волнуясь и не зная что и думать.

Она обернулась и словно только сейчас заметила торчащий в руке крючок, пробивший ее локоть через тонкую летнюю рубаху. Глаза ее были желты, а взгляд отстраненный и отрешенный. Она подошла к рыбаку, без всякой тени боли или страха вырвала с явным усилием из руки крючок и протянула человеку, поймав его руку, автоматически двинувшуюся к подаваемому предмету. Схватив руку рыбака своей холодной рукой она улыбнулась и открыла рот, чтобы что-то сказать человеку, но из ее рта полилась речная вода.

То же самое происходило на обоих берегах Днепра в городе Киеве. В Осокорках, Позняках, Березняках, Русановке, Воскресенке, Троещине, Оболони, острове Водникова… Левый и правый берег Днепра с заходом солнца наполнился незваными гостями прошедшими по его руслу в течении нескольких дней. Братство. У них было достаточно времени, чтобы получить цели от Старшего Брата, распределиться напротив точек выхода и одновременно в сумерках выйти из реки в самом сердце города. Они выходили десятками, сотнями, кто-то оставался на пляжах между последними подвыпившими отдыхающими, кто-то не спеша шел в глубь жилых районов, кто-то садился в такси и вечерние автобусы. Тьма пришла в Киев.