КВАZИ - Сергей Лукьяненко

– Да, – сказал я, глядя на лезвие. – Рассчитываю на железку.

Михаил встретил меня на улице. Уже темнело, загорались фонари, но над подъездом лампа почему-то ещё не светила.

Может быть, полумрак был сейчас и к лучшему.

– Привет, – сказал Михаил.

– Привет, – ответил я.

– Нам надо понять, что ты хочешь говорить Найду, – сказал кваzи. – Что можно ему говорить.

– А если я захочу сказать всё? – поинтересовался я.

Он вдруг резко обмяк.

– Ты вправе сказать всё, что считаешь нужным. Это такая странная и сложная ситуация…

– Зачем, ну зачем ты завёл со мной разговор о Найде, кваzюк? – спросил я с болью. – Пусть бы я не знал. И он бы не узнал никогда. Что сейчас изменишь? Кому это нужно?

– Ему нужно, – тихо ответил Михаил. – Для того чтобы знать свои корни. Помнить, что он человек.

Мы помолчали.

– Живой человек… – неловко поправился кваzи.

– Я не стану говорить, что ты убил его мать, – сказал я. – Тем более… с деталями. И ты не говори. Во всяком случае, сейчас. Вырастет, может быть, тогда. Не надо этого ему.

– Спасибо, – сказал Михаил. – Я боялся об этом просить. Тут твоё право. Но ты должен понимать одну вещь. Если ты ему расскажешь, он решит уйти к тебе. Если нет, то вряд ли.

– Понимаю, – сказал я. – Но пока всё будет просто. Восставший убил его мать. Кваzи Михаил спас его и вырастил. То, что восставший и кваzи – одно лицо, ему знать не стоит.

– Денис, я виноват перед вами, но я ведь не сознавал себя… – начал Михаил.

– Знаю.

– Когда мы восставшие – мы кровожадные звери. Машины по убийству, зачищающие всё живое вокруг.

– Знаю.

– Ты сможешь простить того, кто когда-то был зверем?

Я вздохнул.

– Михаил, я и без того считал, что все кваzи когда-то убивали людей. Я только не знал, что это обязательное условие. Я мог с этим смириться, в какой-то мере. Но ты убил мою жену! И никакое беспамятство не сможет изменить этот факт.

– Прости, – ещё раз сказал Михаил. И открыл передо мной дверь подъезда.

* * *

Найд был в своей комнате. Сидел за столом и с кем-то чатился по ноутбуку. Уж не знаю, почему он не вышел – то ли обижался на то, что я приехал не сразу, то ли им вдруг овладело смущение. Я вошёл, прикрыл дверь, сел напротив на хлипкий скрипнувший стул. Принесённую с собой сумку поставил у ног.

– Я сейчас, – сказал Найд, не поднимая глаз.

– Да пожалуйста, – ответил я, глядя на него.

Нет. Ничего, совершенно ничего не находил я в этом подростке от того годовалого малыша, которого когда-то держал на руках.

И никаких внезапных ощущений родства тоже не было.

Но генный тест не врёт.

Найд закрыл ноутбук и посмотрел на меня.

Мы помолчали.

– Странно, да? – сказал Найд.

– Не то слово… – Я попытался добавить «сын», как положено было бы в плохой мелодраме, но слово застряло в горле. – Очень странно.

– Ты извини, я не смогу, наверное, тебя папой звать, – сказал Найд с виноватой ноткой. – Я как-то привык па… Михаила так звать. Он не велит, но что мне его, дедом звать? Или кваzюком?

Я кивнул.

– Про маму расскажи, – снова опуская глаза, попросил Найд.

– Она была очень хорошая, – сказал я. – Сильная. Волевая. Очень любила тебя… и меня. Но тебя больше.

– Почему мы с мамой потерялись? – требовательно спросил Найд. – Ты нас бросил?

Я сжал зубы. Досчитал до трёх.

– Нет. Никто никого не бросал. Но на нас напала толпа восставших. Мама с тобой успела укрыться в здании, а мне пришлось убегать по дороге. У меня не было оружия, восставших было очень много. А потом, когда я смог вернуться, там уже никого не было.

– Ты точно не виноват? – настойчиво уточнил Найд.

– Я мог умереть и стать восставшим, – сказал я. – Но скорей меня бы растерзали в клочки и я бы насовсем погиб. Их слишком много было.

Найд поморщился.

– Покажешь фото? – спросил он.

– Держи. – Я протянул ему флэшку. Наши руки встретились, и мы оба вздрогнули. Найд торопливо отдёрнул руку и принялся, сопя, впихивать флэшку в ноутбук. – А вот бумажные…

Он бросил флэшку и стал изучать чуть поблёкшие от времени фотографии.

– Мама красивая, – сказал он и бережно положил фотографию на стол. – Я пытался сам найти в Сети, но ничего не нашёл. Так странно!

– У твоей мамы была жуткая нелюбовь к интернету и социальным сетям, – усмехнулся я. – Она порой шутила, что ей надо работать шпионкой, её в интернете нет.

– А кто она была?

– Дизайнер одежды. То есть она училась на дизайнера. Очень мирная женская профессия, придумывала всякие красивые штуки.

– А… – без особого воодушевления сказал Найд.

– Она была очень спортивная, – сказал я. – Смелая. Умела стрелять, куда лучше, чем я в ту пору. У неё был какой-то высокий дан по карате.

– Да? – заинтересовался Найд.

– Ну а работа… вот, возьми…

Я достал из сумки и протянул Найду куртку. Обычную ветровку из ярко-оранжевой синтетической ткани.

– Мамина курсовая работа. Красиво, да?

Найд молча вертел в руках куртку.

– Она вообще-то женская, – извинился я. – Но, по-моему, твой размер. Ты можешь её надевать, если захочешь. Мама её иногда носила.

– Хочу, – сказал Найд.

А потом вдруг уткнулся лицом в куртку и его плечи затряслись от рыданий.

– Найд… – пробормотал я. Неловко потянулся, положил руку ему на плечо. – Найд…

Дурацкое «не плачь» исчезло само собой, не родившись.

– Я тоже порой плачу, – прошептал я.

– Что теперь? – спросил Найд, не отрывая лица от куртки.

– Не знаю, – сказал я.

– Па… Михаил говорит, что всё может быть ещё хуже, – сказал Найд. – Что могут умереть все взрослые, а детей станут воспитывать кваzи. Что вы ловите эту… Викторию…

– Да, – сказал я, мысленно обругав Михаила последними словами. Да, врать детям нехорошо, но и говорить им всё – тоже не обязательно. – Но тебе ничего не грозит.

– Я не хочу, чтобы ты умер, – сказал Найд.

– Постараюсь, – пообещал я.

– Найди её… – Он упорно старался обойтись без обращения. – Пусть она умрёт, а ты будешь жить.

– Всё очень сложно, сын… – сказал я и сам поразился тому, как легко это слово, которое я не произносил десять лет, которое только что упорно не давалось, вдруг слетело с моих губ. – Всё очень сложно. Но я сделаю, что могу. И ты не думай, её ведь все ловят. И Михаил… и госбезопасность… все-все…