Инквизитор и нимфа - Юлия Зонис

— При чем здесь Марк?!

— Правильно. При чем здесь Марк? Мы же вроде бы обо мне и о психиатрии. Так вот. Когда мне было пять лет, родители обещали мне на день рождения пони. Настоящего шетландского пони. А подарили гоночную машинку, такую, детскую. А мне хотелось пони. Мы жили в Брайтоне. Я велел им зайти в море. Сначала по колено. Затем по пояс. Затем по шею. Затем…

— Перестань!

— Им тоже очень хотелось, чтобы я перестал. — Вигн наконец замолчал.

Лаура прижала ладони к щекам. Щеки горели.

— Зачем ты мне это рассказал?

— Я отвечал на твой вопрос. Ты же хотела узнать, когда я в последний раз был у психиатра? Вот тогда и был. Шринк[7]меня спровадил в спецприют. А затем уже в лицей. Раннее проявление способностей. Вундеркинд я.

— Не нужны мне твои исповеди.

— Не нужны, так и проваливай.

— Захочу и уйду. Кто ты вообще такой, чтобы мне приказывать?

На них уже оборачивались. Тетка-галерейщица снялась с места и поплыла к парочке, возмущенно колыхаясь. Два центнера как минимум, эдакий Харконнен-старший на антигравах.

— Она нас задавит, — спокойно сказал Вигн. — Как слон моллюска. Слушай, есть идея. Ты на дискотеке ксено была?

— Нет. И ты не был. Там с двадцати одного вход, и в костюмах.

Вигн усмехнулся:

— Я сам себе и костюм, и какое хочешь удостоверение. И тебя провести могу.

Тетка подплыла и предложила им убираться вон. На лесенке Лукас развернулся, галантно предложил Лауре руку и спросил:

— Так ты как? Пойдешь, нет?

«Когда рак на горе свистнет», — хотела сказать Лаура, но неожиданно сказала совсем другое:

— А пошли.

Охранник — в костюме ящера, с ярко-алыми линзами и внушительным черепным гребнем — пропустил их без слова. Что уж там Вигн показал ящеру, какую картинку внушил — бог его ведает. Лицеист подтолкнул девушку в темноту, бурлящую странными формами и разрываемую вспышками строблайтов. Сам он куда-то исчез, и оторопевшая Лаура стояла, пытаясь хоть что-то разглядеть в этих черных дрожащих клубках. Она даже сделала шаг назад, но тут Вигн объявился и прошипел в ухо:

— Не дрейфь. Вот, я «буйки» достал.

— Ты что? Это же…

— Нет, не дурь. Просто электроды. Без них ты тут ни черта не увидишь, будет неинтересно. Погоди, дай прилажу.

Лаури ощутила, как ее висков и затылка касается холодное, скользкое. Касается, присасывается — и темнота сменилась тысячей цветов. Багровая и зеленая чешуя. Желтоватые клыки, щупальца, секущие воздух хвосты. Острые, гладкие, вообще никак не описуемые формы. Ксено, имитирующие жизнь других планет, жизнь, по большей части так и не найденную.

Лишь немногие из них повторяли облик известных животных или растений, остальные полностью отдались на волю фантазии. Мимо Лауры пролетел маленький фиолетовый джинн, тритон танцевал с наядой, волк обнимал овечку («БДСМ», — шепнул на ухо Вигн). Зеленый марсианский треножник колыхался размеренно и ритмично. Слева извивалась целая стайка существ, меняющихся с каждым тактом танца. Но больше всего было хищных, чужих и попросту страшных.

— Потанцуем?

В голове зазвучала музыка, или не музыка — щелкающие, свистящие, булькающие звуки сливались в странную гармонию. Лаури обернулась и увидела Вигна. За плечами юноши раскинулись белые крылья, а над головой навис скромный, как будто игрушечный нимб.

— Нравится?

— Тоже мне ангел.

— Я не ангел. Я архангел. Крылышки пересчитай. Так что, танцевать будем?

— Я не умею.

— Ничего. Это легко. Дай руку.

Не дожидаясь ответа, он взял правую руку Лауры и положил себе на плечо. Музыка сменилась чем-то медленным, томным: кларнет, фортепьяно и скрипки. У Лауры закружилась голова и вновь — совсем как четыре года назад — нахлынуло чувство хрустальной, прозрачной легкости.

Они были одни на вечернем катке. Падали крупные снежинки. За спиной расстилалась гладь озера, подернутая льдом. Каток освещали тусклые прожекторы, и никого, никого за снежной стеной, только скольжение и музыка, покалывающий щеки мороз и холодное дыхание залива.

— А ведь ты ундина, — улыбнулся тот, кто катился рядом с ней. — Русалка. Говорят, русалки — это души покончивших с собой от несчастной любви девушек. Ты несчастна?

Нет. Она была почти счастлива. Лаури так давно не каталась, ноги забыли лед — но все вспомнилось, как будто навсегда сохранилось тут, в хрустальной шкатулке. Скольжение, наклон, разворот, едва слышное чирканье коньков, крупный и легкий снег.

— Подожди, ты еще ничего не видела.

Лаури не поняла, как, но они очутились перед водной стеной, и ангел-Вигн настойчиво потянул ее в эту стену.

— Я не умею плавать!

— Русалка, не умеющая плавать? Глупости.

Девушка рассмеялась и кинулась в воду, и вода, расступившись, приняла их.

Где-то над головой качался солнечный шар: искаженное отражение, блики. Зеленоватую толщу пронизывали лучи, кругом мельтешили маленькие пестрые рыбки. Внизу колыхались поля водорослей.

— Что это? «Буйки»?

— Нет, это почти взаправду. Наполовину «буйки», но на самом деле просто галерея с невесомостью. Отталкиваешься от стенки и летишь. Смотри.

Он отдрейфовал чуть в сторону, туда, где виднелся красно-бурый, заросший ракушками бок скалы, оттолкнулся и поплыл вперед, разгребая воду руками-крыльями. Перья не намокали. В них отражалось искрящееся солнце. Лаури снова рассмеялась и оттолкнулась от скалы… хвостом? У нее был самый настоящий русалочий хвост — с раздвоенным плавником на конце, в ладной бирюзовой чешуе. Плыть оказалось легко. Кожу ласкали пузырьки, невидимые ленты теплого течения. Вперед, туда, где сверкают крылья подводного ангела! Она заспешила — и вырвалась в совсем уже странный мир, алый, кипящий, как жерло вулкана. Она пронзила потоки магмы, не жгучей, а только греющей — и вот уже новый мир, небо, перистые и грозовые облака, электрическая щекотка, блеск враждующих молний. Ангел подхватил ее. У ангела оказались теплые человеческие руки и глаза цвета мерцающей в разрывах туч синевы. Все выше и выше, и вот уже ближе стали острые огоньки звезд. Они надвигались. Двое летели или падали в черной бесконечности, прямо на раскаленное тело звезды, сплавляющей их собственные тела в одно целое, неразделимое, вечное…

Лаури поняла, что стоит на ногах. Ее окружали зеркальные стены, тысячи и тысячи отражений золотоволосого юноши со сложенными за спиной крыльями. Пока Лаури смотрела, крылья мигнули, вспыхнули и исчезли.

— Я отключил «буйки», — хрипло сказал Вигн. — Это Зеркальный лабиринт. Здесь может находиться тысяча человек, но видишь ты только себя и того, кто рядом. И нас не видит никто.