Инквизитор и нимфа - Юлия Зонис

До встречи с Марком прошло два дня. Вновь был вечер. Лаура сидела на веранде и нервно курила. Самая дурацкая из возможных привычек, но подправленные на Терре гены позволяли и не такое. Похолодало, и бабочек стало меньше — а все же два или три мотылька настойчиво бились о световые шары. Их крылатые тени метались по веранде. Отец задремал, старый слуга удалился в сторожку, и только луна и мотыльки составляли компанию молодой женщине.

Она уже поднялась с кресла, чтобы пройти в дом, когда комм загудел. Лаура взглянула на браслет и нахмурилась. Сообщение бежало по черному ободку. Сообщение от Скайуокера. Лаура затянулась, стряхнула с сигареты тонкий столбик пепла. Искорка попала на запястье и ужалила. Большая мохнатая бабочка порхнула вниз, заметалась перед лицом. Лаура подняла руку, чтобы отогнать насекомое…

Она попалась мгновенно и безнадежно, как летящий на свет мотылек… Нет. Как яркая рыбка в сачок аквариумиста. Шестнадцать прошедших лет ровно ничего не изменили, словно над ней, вмороженный в хрусталь, все еще стоял вечер давнего Рождества.

В тот день Лаури даже не успела испугаться. Только увидела отчаянные глаза летящего к ней темноволосого паренька. Почувствовала толчок, отшвырнувший ее назад. Тело знало, что встретит твердый лед, — трещина или перелом, она так часто ломала кости, хрупкая от рождения. По пальцам мазнуло холодом. Свет прожектора ударил в зрачки. Музыка обернулась криком… И все замерло.

Девочка парила надо льдом. Ей казалось, что ее держат надежные и крепкие руки. Руки, которые ни за что не дадут упасть. Так сама Лаура подхватывала на лету сброшенные случайным движением фигурки из маминой коллекции. В чашечку ладоней, в мягкое, чтобы драгоценный фарфор не треснул. Она была фарфоровой статуэткой в чьих-то нежных ладонях. Нет, она была пушинкой, легкой-легкой пушинкой.

«Не бойся. Я там подтолкнул кое-кого сзади, тебя подхватят. И вообще извини. Я Салливана хотел проучить, а ты ни при чем. Этот урод тебя не зашиб?»

Лаура все еще висела в своем хрупком коконе, но взгляд ее лихорадочно метался по толпе. Откуда идет этот голос?

Секунда миновала. Время вновь ускорилось до лихорадочного галопа, и Лауру метнуло назад и вниз. Чьи-то пальцы больно сжали плечи, останавливая падение. Девочке так и не дали коснуться жестокого льда. Над ней заохали, бережно ставя на ноги. И только когда острия коньков вновь утвердились на поверхности (руки непрошеных помощников все еще стискивали плечи и талию, так жестко и грубо), Лаура заметила его. Голубые глаза смотрели одновременно насмешливо и обеспокоенно. Копна светлых волос надо лбом, разрумянившиеся щеки. Шапки на мальчишке не было. «Как ты это сделал? Ты психик, да?» «Ага. Оператор. Самый крутой на курсе, между прочим. Я Лукас. Лукас Вигн. А ты Лаура, я знаю. Классно катаешься».

Выдав эту небрежную похвалу, Лукас улыбнулся, и девочка улыбнулась в ответ.

Ее затормошили за плечи, кто-то громко проорал в ухо, обрызгав щеку слюной:

— Девочка, ты в порядке? Ничего не ушибла?

Женский голос проохал:

— Да у бедняжки шок. Видите, она улыбается, совсем ум от страха потеряла. Перестаньте ее трясти.

И та же тетка, визгливо сорвавшись:

— Вы только посмотрите на этого шутника! Сидит себе как ни в чем не бывало. Таких надо изолировать!

— Вот гаденыш!

— Надо позвать полицию.

— Да просто мордой его об лед, чтобы знал в следующий раз.

Связь между ними уже истончалась — Лаура еще успела ощутить злорадное торжество светловолосого мальчишки, приправленное небольшой порцией вины, — и оборвалась. Хлынул холодный свет, горячее дыхание столпившихся вокруг людей, толчки, ругань, разноголосица. Толпа раскалялась злобой. Надо было выбираться, а Лаура все медлила, все длила в себе это чувство подхвативших ее рук — самых крепких, самых надежных и теплых рук в мире.

А Марк ей поначалу совсем не понравился. Тощий, взъерошенный, он хлюпал разбитым носом и смотрел виновато и угрюмо. Очень не хотелось приглашать его домой. Наверное, этот мальчик и правда противный, если Лукас так его невзлюбил. Гад какой-нибудь, подлиза или ябеда. К тому же Лауру подташнивало от вида крови — чужой, к своей она привыкла, потому что часто брали на анализ. И все-таки надо было позвать неприятного мальчика и непременно познакомиться. Уже там, на катке, пока еще длилась ниточка между ней и Лукасом, девочка поняла: Лукас забудет ее, как только отвернется.

Случайная вещь, не разбилась — и ладно. Вигна интересовал только его враг. Значит, надо подружиться с врагом.

Лаура выглянула из-за широкой спины телохранителя и лихо подмигнула взъерошенному мальчишке. Тот как раз вытирал кулаком кровь из расквашенного носа, да так и замер. Выглядел паренек довольно глупо. Ну и хорошо. Если дурак, значит, долго не догадается, что нужен ей вовсе не он, а Лаура тем временем тихо, подробно выспросит все-все про голубоглазого оператора по имени Лукас Вигн. Девочка обернулась к отцу и капризно заявила:

— Папа, у него рука поранена и нос разбит. До нас ближе. Пусть он поедет с нами, медсестра Полин его перевяжет.

Отец был недоволен, но, конечно, выполнил ее просьбу. Он всегда исполнял просьбы Лаури, всегда — или уж наверняка с тех пор, как умерла мама.

Если бы Лаури в тот предрождественский вечер знала, что на исполнение ее плана потребуется четыре с лишним года, она наверняка позволила бы Сойеру отвести Марка в лицей. Это тогда. А потом…

Марк Салливан не был похож ни на ее одноклассников, чванливых сынков политиков и бизнесменов, ни на веселых, шумных и глуповатых детей прислуги, с которыми ей иногда — чем дальше, тем реже — разрешали играть. Он вообще ни на кого не был похож. Хмурый. Неразговорчивый. Осторожный в движениях, словах и поступках.

Лаура быстро поняла, что друзей у ее нового знакомого в лицее нет. Казалось бы, мальчишка должен запрыгать от счастья — с ним подружилась дочка сенатора. Такой круг, такой интересный дом! Однако первые месяцы Марк по большей части отмалчивался. Лишь иногда, случайно оборачиваясь, Лаура ловила его взгляд и не могла понять, чего в этом взгляде больше: жадности? Ненависти? Восхищения?

А потом, в один прекрасный день, Флореан Медичи решил проверить, чем там занимаются детки. Он вошел в комнату, где Лаури с Марком мастерили модель замка. Замок был по пояс Марку, из серого, пористого и легкого материала, очень похожего на камень. Из крепости выступало войско почти настоящих рыцарей, а атаковал ее почти настоящий, извергающий нежаркое пламя и дистанционно управляемый дракон. Оба играющих старательно притворялись, что делают друг другу одолжение. Марк прикидывался, что он слишком взрослый для подобных игр, а Лаура — что ее вовсе не интересуют кибернетические игрушки и модельки.

Сенатор уселся в кресло и некоторое время снисходительно наблюдал за их возней. Марк в присутствии хозяина дома всегда становился особенно, не по-хорошему тих. Вот и сейчас он отложил конструктор и выжидающе уставился на взрослого. Флореан изобразил доброжелательную улыбку и решил почтить дочкиного приятеля беседой.