Слон Килиманджаро - Майк Резник

— Наверное, — не стал спорить с ним Слоун.

— Между прочим, — продолжил немец, — не ставя под сомнения ваши достижения, должен сказать, что самый лучший охотник на слонов находится сейчас в нескольких десятках футов от этого бара.

— Большой лумбва с топором? — спросил Слоун.

— Именно он, его зовут Тумо. Лучший из лучших, — гордо заявил немец.

— Вы хотите сказать, что он может убить слона одним топором? — скептически спросил Райc.

— Без труда.

Мне не хотелось бы ставить под сомнение ваши слова, но в свое время я охотился на слонов и просто не могу вам поверить.

— Я видел, как он уложил своим топором одиннадцать слонов, — стоял на своем Гюнтерманн.

Райc задумчиво разглядывал содержимое стакана.

— Может, в тропическом лесу, где они не могут развернуться. Но только не в саванне.

— Где угодно, — не отступал Гюнтерманн.

— Вы же говорите не о самках или детенышах? — Райc повернулся к немцу. — Речь идет о взрослых самцах?

— Совершенно верно. Райc покачал головой:

— Это невозможно.

— Я неоднократно это видел.

— Завалить слона весом в шесть тонн жалким топориком?

Немец энергично кивнул.

— Я не хочу называть вас лжецом, но готов спорить, что такое невозможно.

— Назовите вашу ставку, — без запинки ответил немец.

Англичанин вытащил из бумажника стопку банкнот, пересчитал их, положил на стойку.

— Как насчет пятидесяти фунтов?

— Интересная мысль. — Немец широко улыбнулся. — А как насчет ста фунтов?

— Это большие деньги.

— Он или убьет слона, или нет, — заметил немец. — Величина ставки не повлияет на исход его поединка со слоном. — Он помолчал. — Разумеется, если вы не можете…

Райc отсчитал еще пятьдесят фунтов.

— Согласен!

— Тогда по рукам! — радостно воскликнул немец и выложил на стол эквивалентную сумму в марках и долларах Марии-Терезы. Обе стопки денег подвинул к Ван дер Кампу. — Ставки будут у вас.

Бур кивнул, собрал банкноты, засунул в карман.

— Есть только одно условие, — добавил Райc.

— Какое же?

— Он должен убить слона завтра. Через пять дней меня ждут в Кампале, и я не успею к этому сроку, если не выеду завтра к вечеру.

— Об этом мы не договаривались, — покачал головой немец. — А если завтра мы не найдем слона?

Райc на несколько секунд задумался, потом повернулся к Слоуну.

— Мистер Слоун, вы не согласитесь представлять меня на этой охоте, чтобы удостоверить выполнение всех условий?

— Охота может занять не один день. А бесплатно я не работаю.

— Это естественно. Я заплачу вам половину своего выигрыша.

Слоун покачал головой.

— Я возьму бивни.

— Но бивней не будет, если он не убьет слона, — заметил Райc.

— Он убьет.

— С чего такая уверенность?

— Я уже видел, как управляется лумбва с топором.

— Но каким образом человек может убить слона одним топором? — наскакивал на него Райc.

— Он обезноживает слона.

— Что вы хотите этим сказать? Слоун повернулся к Гюнтерманну.

— Это ваш лумбва, вы и рассказывайте. Немец усмехнулся.

— Если я начну рассказывать людям, как он это делает, кто будет со мной спорить?

— Послушайте, деньги на кон я уже поставил, я могу ничего этого не увидеть, так что очень хочу, чтобы мне хотя бы рассказали об этом, — сердито бросил Раис.

— Хорошо, — кивнул Слоун. — Лумбва выслеживает слона, приближается футов на сорок. Дожидается нужного направления ветра, подкрадывается к слону сзади и перерубает сухожилие на одной из задних ног в футе от земли. — Он повернулся к немцу. — Так?

Гюнтерманн лишь улыбнулся в ответ.

— Большинство животных прекрасно обходится тремя ногами, — продолжил Слоун, — но слону необходимы все четыре. Перерубленное сухожилие приковывает его к месту.

— Понятно, — кивнул Райc. — Ему удалось обездвижить слона. Но как он его убивает?

— Все слоны — правши или левши, — ответил Слоун. — Лумбва не нападает, не выяснив, какая сторона у слона любимая.

— А какой ему от этого прок? — удивился Райc.

— Слон с перерезанным сухожилием начинает вертеться на месте, вытянув хобот и стараясь обнаружить своего врага. Вот тогда лумбва или отсекает конец хобота, или просто глубоко вонзает топор в хобот.

— А потом?

— Если рядом другие слоны, бежит в укрытие, если слон один — стоит в двадцати футах и ждет, пока слон не изойдет кровью.

— Как-то это все мерзко! — поморщился Райc.

— Зрелище не из приятных, — согласился Слоун. — Как только я решу, что слону не выжить, я прострелю ему голову, чтобы избавить от ненужных страданий.

— И вы уверены, что лумбва это по силам? — спросил Райc.

— Да, конечно. Впрочем, от ошибок никто не застрахован.

— Если все так легко, как вы говорите, почему еще не перебили всех слонов? — с горечью спросил Райc.

— Я не говорил, что это легко. Я лишь сказал, что такое возможно.

— Полагаю, мне прямо сейчас надо признать свое поражение, — усмехнулся Райc.

— Нет, — покачал головой Гюнтерманн. — Завтра пойдем на охоту.

— Ради чего?

— Вы не первый человек, кто сомневается в способностях Тумо, — ответил немец. — Я всегда даю ему новенький доллар Марии-Терезы, когда он выигрывает пари. Зачем лишать его заработка?

— Почему просто не заплатить ему? — спросил Слоун.

— Деньги я плачу только за выполненную работу, — покачал головой немец.

— А потом всегда есть шанс, что он промахнется, — добавил Слоун. — Если такое произойдет, вы заберете свой выигрыш у Ван дер Кампа, когда заглянете сюда в следующий раз.

— Это правильно! — кивнул Райc. — Кстати, а сколько ему дается попыток? Я хочу сказать, если он окажется столь неуклюж, что спугнет слона, будет ли это считаться за попытку?

— Попытка ему дается только одна, — ответил Гюнтерманн. — Если он начинает подкрадываться к слону, значит, это тот слон, на который мы спорили.

— И вы согласны включить это условие в наш договор?

— Да.

Райc вновь заказал всем пива. Уже начало смеркаться, на реке расквакались лягушки.

— За бивни и половину выигрыша я готов пойти с лумбва вдвоем, — предложил Слоун. — Этим мы сэкономим время.