Изумрудный шторм - Уильям Дитрих

Может, и стоит позволить Джубалю какое-то время поуправлять моими действиями…

И вот мы с ним поплыли на восток, держась примерно в ста ярдах от берега. Мы двигались параллельно бухте Кап-Франсуа к устью реки, которую я видел ранее. Увы, но мои жена и сын уплывали сейчас в противоположном направлении.

– Она сядет на борт какого-нибудь большого судна, и я снова потеряю ее, – жалобно пробормотал я.

– Она сбежала от осады и чумы. Может, это и есть благословение Господне. Теперь, чтобы найти ее, надо просить помощи у черных.

– Ты хочешь сказать, у Дессалина?

– Да. Ну и, возможно, еще у меня, – ворчливо добавил Джубаль, хотя предложение его прозвучало искренне.

Я же пребывал в отчаянии от собственной бестолковости. Астиза наверняка пыталась подать мне какой-то знак перед тем, как уйти с Мартелем, но я не заметил этого и опрометью бросился наверх. Почему она не кричала, не звала французских офицеров на помощь? Они бы сочувственно отнеслись к матери и сурово наказали бы похитителя ее ребенка.

Я видел, как по набережной бегают солдаты, как они кричат и целятся из мушкетов, но выстрелы их не достигали цели. Да и обнаружить ночью в темноте людей, у которых торчат из воды лишь головы, не так-то просто. Собаки тоже носились по каменным плитам, заливаясь злобным лаем, но даже острый нюх не помог им определить наше точное местонахождение.

– Что-то я подустал немного, – признался я.

– Скиньте сюртук и обувь и полежите на спине. Вот так, я вас поддержу.

И Джубаль помог мне, бережно поддерживая меня какое-то время на плаву. Оба мы поняли в этот момент, что между нами больше общего, чем предполагалось. Нас объединяла личная трагедия.

– А что, тот плантатор и вправду забрал твою жену? – спросил я своего спутника.

– Мою любовь. Чтобы наказать меня. Я был способным парнишкой, и он обучал меня чтению и письму, хотя на полевых работах я очень пригодился бы из-за силы и роста. И я использовал все эти знания, чтобы общаться с черными, которые готовили восстание. Ну, и он узнал об этом и решил, что я его предал. И придумал наказание, которое было для меня в сто раз больнее любой порки. А ведь мы с ним успели сблизиться, были почти как отец и сын, и он обещал за мое усердие в науках дать мне свободу… Чтобы наказать меня, он изнасиловал мою подругу и угрожал продать, как бы напоминая тем самым мне о моем статусе. Ну, и я его убил, чтобы напомнить: я тоже человек.

– Но он успел ее убить, да?

– Я напал на него неожиданно, в точности как вы пытались напасть на Рошамбо. И она погибла в этой схватке. Все вокруг так страшно кричали… Взаимоотношения между людьми на плантациях тоже бывают сложными.

Я снова поплыл, теперь уже медленно.

– Взаимоотношения везде сложные.

– Особенно с теми людьми, которые обладают властью над тобой. Ведь тот плантатор, он был мне как отец. Получается, я убил своего отца. И во время этого бунта мы словно убивали отцов. Разрушали эту чудовищную кровосмесительную семью. Рабство не просто жестоко, Итан. Оно носит еще и очень интимный характер, в самом худшем смысле этого слова.

Видимо, не только у меня были проблемы. И вот теперь я завлек эту несчастную страдающую душу в море.

– Прости меня, Джубаль. Мне страшно жаль.

– Что вам извиняться? Это моя жизнь, моя история. И потом, мы едва знакомы.

– Мне жаль, что наш мир устроен так погано.

– Вот это другое дело. Согласен.

Какое-то время мы плыли молча.

– А ты прекрасный пловец, – заметил я чуть позже.

– Вырос у побережья и молился Агве, богу моря.

– Я с самого начала понял, что ты человек образованный. Наверное, именно поэтому Дессалин использует тебя в качестве разведчика?

– Я много чего могу и умею. И часто печалюсь. Потому как революционеры питаются ненавистью.

– Но ведь случаются истории и со счастливым концом.

– Конец, Итан, у всех всегда один. Смерть. – Джубаль произнес это без всякого сожаления или горечи, спокойным обыденным тоном.

Но вот, наконец, мы доплыли до развилки в устье реки, которая протекала неподалеку от Кап-Франсуа, и были теперь недосягаемы для выстрелов из мушкетов и пистолей. Выбрались на берег, растянулись на песке и какое-то время пытались отдышаться, глядя на город, который покинули.

– Ну, что теперь? – спросил я, немного отдохнув. – Углубимся в горы?

– До них еще надо добраться, – сказал Джубаль. – За рекой болото. Там полно змей. Нам нужна лодка.

– Может, поплывем вон на нем? – указал я на толстое бревно.

Но оно неожиданно сдвинулось с места.

– Кайман, – без страха, но с почтением в голосе произнес Джубаль.

– Что?

– Аллигатор. – Огромное чешуйчатое создание словно вышло из летаргического сна, вильнуло всем своим мощным мускулистым телом, скользнуло в воду и направилось прямиком к нам. Хвост его извивался, точно выписывая на воде ведомые только ему каллиграфические росчерки. – У него нюх острей, чем у собаки, и он хочет мяса.