Квадратный корень из лета - Гарриет Р. Хэпгуд

– Ты о папе или об этом?

«Это» было огромной лужей воды, покрывавшей пол. Выглядела она хуже, чем накануне: цвета вегетарианского супчика миссис Петракис, а сверху, как гренки, плавали окурки. Перевернутые стулья громоздились на столе, как в кафе. Я всматривалась сквозь лес ножек в надежде увидеть каравай хлеба или гору булочек.

– Можешь войти, – не без юмора сказал Нед. – Грязнее не станет.

Я поставила лампу и, шлепая по воде, прошла в кухню. Кроссовки сразу промокли. Недовольный Умляут сидел на верху поленницы, озирая Водный мир. Дверь в гостиную закрыта, отчего во мне зародилась надежда – стихия обрушилась только на кухню, Томас помогать не придет. У меня все внутри сжималось при мысли, что придется с ним общаться.

Подняв проплывавшую мимо пустую банку, я стояла с ней, ожидая указаний.

– Я не знаю, с чего начать.

– С чая. Всегда начинай с чая, – посоветовал наш семейный эксперт.

Я пошлепала к чайнику, который, к счастью, оказался полным – кран, замотанный широким коричневым скотчем, напоминал культю после ампутации. Когда чайник закипел и я полезла за молоком, вокруг уже ничто не напоминало о вчерашнем дебоше, если не смотреть на кран и мусорное ведро, полное бутылок.

– А где папа? – спросила я, подавая Неду кружку.

Он отхлебнул чая, не ответив.

– Ты со мной не разговариваешь, что ли?

– Гротс, – вздохнул Нед, – тебе пора знать, что такое похмелье. Мне сейчас разговаривать – как раскаленную кочергу к голове прикладывать.

– Ты на меня злишься? – упрямо гнула я свое. Я не вынесу, если Нед на меня до сих пор зол.

– Нет, конечно. Как я вчера сказал, ты игнорируешь меня весь год, все лето…

– Я?! – недоверчиво переспросила я. – А сам-то?

– Что сам-то? Я, к твоему сведению, был рядом. Чинил твой велик, готовил ужин, репетировал, да мало ли. Я постоянно был тут. А ты где-то витала – смотрела в пустоту или сидела в своей комнате, избегая всех и вся. Соф из-за тебя ходила расстроенная. Потом Томас направил на тебя свои очки, и ты вся разлимонилась и рассияла. Не пойми неправильно, я рад, что ты повеселела, но ты сначала устранилась от подготовки праздника в честь Грея, даже не желала говорить об этом, а потом заявилась сюда и наорала на всех без причины… Ладно, забудь. Разве на тебя можно сердиться…

– О! – После вчерашнего выговора меня будто окатило волной облегчения.

– Это был сарказм, дуреха, – засмеялся Нед, громко ставя кружку на стол. – Слушай, ты вот не любишь, когда я напоминаю, что старше тебя на три года…

– На два года и один месяц, – машинально поправила я.

– Одна фигня, – фыркнул он. – Но я считаю, ты могла бы быть помягче с Соф. Могла мне сказать, что Джейсон к тебе клинья подбивает. Однако я отдаю себе отчет, что целый год на пару с папой – это рехнуться можно. Наверное, я должен был приехать домой на Пасху… Уезжать в Лондон всего через неделю после его смерти – это полная задница. Ты ведь не одна о нем скорбела, ты в курсе? Может, «через два года и один месяц» ты это раскумекаешь.

– Ты зол из-за Джейсона, – глубокомысленно изрекла я.

– Р-р-р-р! – Нед сорвал лыжную шапку и сунул в карман. Волосы вырвались на свободу, и он снова стал похож на себя. – Я зол на Джейсона. Уверен, ты тоже.

– Это была не его вина, – произнесла я, потому что целый год винила Джейсона в своих несчастьях и чувствовала себя обязанной его обелить. – Он просто растерялся после смерти Грея, не знал, как себя вести.

– Зато, блин, прекрасно знал, что ты на два года младше, – фыркнул Нед, не слушая меня. – Козел.

– Он же твой лучший друг.

– Бывает, и лучший друг оказывается козлом. Кретин.

– Он меня любил, – объяснила я.

– Он так сказал? Или стиснул зубы, задвигал кадыком вверх-вниз и сказал… – Нед скроил похоронную мину, отвел взгляд (получилось очень похоже на Джейсона, я чуть не прыснула) и прогудел: – Ты меня любишь?

Я точно знаю: то, что было у нас с Джейсоном, – это любовь. Но нам не стоило держать все в секрете. А ему не обязательно было вынуждать меня выпрашивать у него общение после отъезда. Поэтому я сказала:

– Тихушник недоделанный.

– Иди сюда. – Нед скрутил меня скорее в полунельсон, чем в объятия, и провел кулаком по волосам. – В точку. Любовь скрывать нельзя… Господи, я говорю знаешь как кто?

Так мы и стояли некоторое время: я – неудобно согнувшись пополам и дыша ртом. Нед еще раз погладил меня по волосам и отпустил – я наконец глотнула воздуха. Нед застегнул на талии поясную сумку и – невероятно! – вид у него стал самый модный. Только Неду такое по силам.

– Я поговорю с Алторпом, чтобы не пудрил тебе мозги. Но сейчас я ухожу гулять с Соф.

– А что ты ее к нам не пригласишь? Ее мать будет вас кормить только вегетарианской едой. У меня нет опыта в похмелье, но инстинкт подсказывает, что захочется пиццы.

– Потому что папа намерен тебя отчитать, – ухмыльнулся Нед, идя к двери. – Я свое уже выслушал, больше не хочется.

После его ухода я вынесла из кухни мешок с мусором, вернулась и вытерла столы губкой для посуды, пшикая какой-то химией с резким запахом, которую Грей бы не одобрил. Я заставила себя съесть банан и сварить кофе, сняла стулья со стола, уселась и принялась ждать папу.

Я смотрела на свои руки, сложенные вместе на столе, как в детстве. Мы с Томасом с неизменным упорством затевали авантюры, заканчивавшиеся разрушениями, выгодой или научной экспертизой (а иногда всем сразу). По возвращении домой Томас прятался, а я топала прямо на кухню ждать обнаружения и наказания.

– Я наказана? – спросила я папу, едва он вплыл в кухню, проверив первым делом, что его фирменные красные кеды не промокнут.

Это его сбило.

– Найн, это же была вечеринка Неда, Неду и отвечать. С краном действительно вышло случайно?

– Да. – Я ожидала гусиного шипения, но не дождалась.

– В кухне убрали? Тогда, может, ты вызовешь водопроводчика, а Нед оплатит ремонт? – Папа налил себе кофе и сел рядом со мной. – Пожалуй, до сентября я сам распределю смены в «Книжном амбаре». Работайте вместе и больше не ссорьтесь. Может, поужинаем всей семьей сегодня, или завтра, или послезавтра… – Папа улыбнулся: – Готовить буду я или твой брат. Не надо больше печеной картошки и овсяных хлопьев. Ты готовишь, как твоя мама.

– И все?

– Хочешь наказания за то, что повеселилась? – Папа сморщил нос. – Если бы праздник устраивал Грей, вышло бы то же самое. Я считаю, что ты должна Томасу извинения. Подробностей я не знаю, но утром он ушел очень расстроенный…

Папа еще говорил, когда я со скрипом отодвинулась на стуле и, ударившись мыском о ножку стола, бросилась к двери в гостиную и настежь ее распахнула. Я пробежала через гостиную к комнате Грея… Томаса.