Квадратный корень из лета - Гарриет Р. Хэпгуд

[Минус триста пятьдесят]

Мне снилось, что я на космическом корабле, а Томас за приборной доской, ведет нас через галактики. Мы совершенно одни, в мире есть только мы и звезды, которые проносятся мимо, пока мы пронзаем пространство и время, направляясь в будущее. И когда мы долетаем до самого края Вселенной, Томас останавливает корабль и разворачивается.

– Отсюда Землю видно, – говорит он. – Все собрались и ждут.

Я поглядела, куда он показывал, но ничего не увидела во мраке. Когда я проснулась, Томаса не было.

Секунду все казалось прекрасно. Прошлой осенью так было каждое утро – до Джейсона, после чего я вообще перестала спать. Проснувшись, я не сразу приходила в себя и несколько мгновений не помнила, что случилось. По всему саду белье на деревьях – во Грей чудит! А затем реальность обрушивалась на голову.

Комнату затопили воспоминания. Признание папы. Как я набросилась с поцелуями на Томаса. Как я топталась по саду среди гостей, пьяная и воинственная. Как пряталась от временнóй воронки. Как пыталась заняться с Томасом сексом. Как Томас сказал «нет». Я корчилась от неловкости под одеялом, но проснувшийся мозг подсовывал все новые картинки. Как возмущалась Соф, как орал Нед. Как сорвало кран. Как Мег всем растрепала о нас с Джейсоном. Как мы поссорились, и Томас убежал.

И последний тоннель во времени. Вот из-за чего я казнилась целый год. Это желание, это дурацкое желание деда умереть викингом – кем я себя возомнила, Господом Богом?

Грей мертв, и этого пожелала я. Я этого пожелала. Я этого пожелала. И не говорите мне, что желания нематериальны, потому что я видела, как гаснут звезды, а цифры падают дождем, и это не менее реально, чем квадратный корень из минус пятнадцати. Я пожелала всего на долю секунды —

и

получила желаемое!

Мне хотелось кричать. Я готова была голыми руками разрыть землю, крича, чтобы он вернулся. Я хотела бы похоронить это воспоминание поглубже и никогда не приходить на могилу. Я хотела сто тысяч миллионов разных разностей, но больше всего, глупо и безнадежно, я хотела, чтобы Грей не умирал.

Я долго плакала обильными, горячими слезами жалости к себе. Я плакала, наказывая себя, пока уже не осталось слез и не заболело горло. Я лежала в кровати с красными, зудящими глазами, глядя, как утренний свет наливается спелостью и приобретает цвет дня. Когда солнце пробилось сквозь плющ, чувство вины медленно подхватило меня волной и вынесло на берег.

Худшее позади, я выжила.

Я никогда не примирюсь со смертью Грея и загаданным мною желанием. Но я могу встать с кровати, распахнуть окно и раздвинуть плющ, настежь раскрыть дверь. В комнате душно, сумрачно от зелени, а я хочу воздуха и света.

Спотыкаясь, я вышла в сад, где будто ураган пронесся: пустые бутылки и пивные банки подмигивали мне из травы, настольная лампа свисала со сливы. Я сняла лампу и, сунув под мышку, зашагала на кухню.

Нед уже вовсю драил пол, одетый в черные леггинсы и огромный побитый молью джемпер, в котором я узнала дедовский. Брат сказал, что отвез вещи Грея в благотворительный магазин, но теперь я вижу – кое-что он оставил. Волосы Нед усмирил лыжной шапочкой.

Я стукнула в открытую дверь, не зная, можно ли входить.

– Очень плохо?

Зеленый с похмелья, Нед поднял на меня глаза. Ему было слишком худо, чтобы фотографировать меня косматую и нечесанную.