Расколотое небо - Кори Маккарти

Пиппин по-прежнему оставался мрачным.

– К Никс особое отношение из-за ее папы.

У Чейз моментально заколотилось сердце.

– Пиппин!

Он не пожелал на нее смотреть.

– Папаша Кейл все спускает ей с рук, – добавил он, не слишком убедительно заглаживая свои слова.

Похоже, Сильф это понравилось.

– Это верно.

Вот только Пиппин имел в виду Торна. Он ударил Чейз по самому больному месту.

– Шел бы ты, Генри, – процедила она злобно.

– Стоп! Ребята! – Бунтарь свистнул. – Давайте остынем.

Сильф встала между ними.

– Я еще ни разу не видела, чтобы вы двое ссорились. Сейчас не время. Помиритесь!

Она схватила Пиппина за шиворот и поставила на ноги, словно собираясь заставить их обняться. Он вырвался от нее, бросил на кровать скомканный обрывок бумаги и выскочил из комнаты.

Хлопнула дверь. Секунды тикали, словно отсчет времени.

У Сильф глаза стали как блюдца.

– Никс! Вы не сможете летать, если друг с другом не разговариваете.

– Я это понимаю.

– Так пойди и помирись с ним.

Чейз потерла лоб и щеки.

– Пытаюсь. Он мириться не хочет.

– Но разве вы двое не зеркальное отражение друг друга? – спросил Бунтарь.

– У тебя пунктик насчет зеркал? – огрызнулась Чейз.

– Эй!

Сильф отвесила Чейз оплеуху – и довольно сильно.

– Уходите, – сказала Чейз, растирая больное место. – Мне надо подумать.

Сильф с Бунтарем ушли, а Чейз села к Пиппину на койку. Сильф была права. Им не пройти испытания, если они не могут находиться в одной комнате, не говоря уже об одной кабине. Она взяла листок бумаги и разгладила его. Это был снимок матери Пиппина.

– Зеркальные отражения, – проворчала она.

Ей вспомнилась паутина трещин на зеркале в мужской раздевалке, когда Бунтарь заехал по нему кулаком. Осколки, хрустевшие под ногами на кафеле, сверкающие и похожие на лезвия…

Чейз рухнула на койку. Если они – зеркальные отражения, то одно из них расколото. Вот только которое? Или они – взаимодополняющий набор трещин?

Может, так было с самого начала.

* * *

Чейз недолго выдержала одна. Мысли у нее были неповоротливыми и медлительными – и вскоре она уже бежала в рекреацию в надежде наткнуться на Тристана. К черту влюбленность Пиппина: ей необходимо поговорить с единственным человеком в «Звезде», который ее сейчас не бесит.

Главным событием дня оказались соревнования по пинг-понгу. Кадеты окружали стол и громко болели за двоих довольно умелых игроков. Чейз завидовала их безмятежной радости. Они не подозревали, что в ближайшие несколько дней «Звезду» тайно заполонят высшие чины и правительственные чиновники.

Она обнаружила Тристана в дальней части комнаты: он играл на самолетном тренажере. И что самое удивительное, он был один.

Самолетные тренажеры были задвинуты в самый темный угол рекреационной и оборудованы громадными креслами пилотов и широкими экранами. Чейз встала у Тристана за спиной, наслаждаясь его энергичным пилотированием. Странно, но ей достаточно было оказаться рядом с ним – и вся безумная ситуация стала у нее в голове немного проще.

– Я чувствую, что ты за мной наблюдаешь, – сказал он спустя минуту.

Она устроилась в соседнем кресле и включила управление. Она заговорила – быстро и путано.

– Так. Дал Сильф попробовать ее собственной микстуры? Это смело. Она долго такое терпеть не станет. Это ее академия.

Чейз задала тренажеру программу, чтобы избежать чувства неловкости, и ее самолет снизился и заскользил по разрушенному городу. Она направила его к побережью, наведя ракету на большой док. Ракета плюхнулась в океан, и она чертыхнулась.

– А ты мне не покажешь, почему у меня это не получается?

– Ты летишь слишком быстро, чтобы наводить по прямой линии, – ответил Тристан. Она выпустила серию ракет – и все только создали круги на поверхности сгенерированного компьютером океана. – Если, конечно, ты не целишься в подлодки.

Он потянулся к ее пульту. Она ощущала его внимание, как жар, исходящий от двигателя.

– Я пытаюсь разобраться, – холодно заявила она, отодвигая руки.

– Дай я тебе помогу.

– А разве тебе положено? – Она впилась глазами в экран и отправила свои фальшивые ракеты еще дальше в океан. – Разве мы не противники?

– Одна птичка чирикнула мне, что во время испытаний нас ждут другие атаки.

– Эта птичка седая и в лабораторном халате?

– Точно.

Он прикоснулся к локтю Чейз – и она рухнула.

– Ты в норме?

В его голосе звучала тревога, подсказавшая ей, что он имеет в виду.

– Беспилотник? – уточнила она, и он кивнул. – Я в порядке. Мы все в порядке.

Она скрипнула зубами, стараясь не вспоминать жестокий выпад Пиппина.

В нем снова мелькнул прежний гнев.

– Сильф должны были бы списать.

– Если это так, то тебя должны были списать за то, что ты тогда привел меня к МАВС. А меня должны были списать уже раз шестьдесят.

Она опустила взгляд на его руку, держащую ее за локоть, и вспомнила, как их самолеты скользили мимо друг друга при слишком большом сближении. По ее коже пробежали мурашки: ей захотелось, чтобы их ладони сомкнулись, а пальцы переплелись. Это было бы чудесно и совершенно ни на что не похоже.

Сердце у нее работало, словно двигатель на форсаже… Она попыталась понять, что делает. Может, мстит Пиппину, подбираясь к объекту его симпатии? Нет. На самом деле, как бы ей сейчас ни хотелось хорошенько врезать своему ОРП, у нее не было желания вломиться и отбить его предмет.

Тристан снова взялся за свой пульт и выпустил цепочку ракет, разрушая конструкцию, похожую на мост «Золотые ворота».

– Вот это да! Как у тебя такое выходит? – спросила она.

– Смотри. – Он подвинулся в кресле. Она устроилась рядом с ним, прижавшись к нему бедром и ногой. Свет тренажера играл у него в глазах. Он вручил Чейз пульт и указал на три линкора. – Развернись и попробуй попасть в центральный.

Чейз послушалась, и он положил свои руки поверх ее.

– Прицелиться надо до подлета. У ракеты, как и у самолета, есть траектория. – Палец Тристана дернулся на ее пальце – и она выстрелила, попав в центральный корабль. Он накренился и загорелся, быстро затонув. – Вот так.

Она снова развернула самолет и выстрелила в первый линкор. Ракета попала точно – и у Чейз вырвался торжествующий вопль. Фальшивый корабль раскололся и пошел ко дну, словно «Титаник», кормой вверх. Обернувшись, она обнаружила, что Тристан сидит слишком близко.