Алый Крик - Себастьян де Кастелл

Возможно, для тебя всё это выглядит как высокомерие. Не исключено, что так оно и есть. И тем не менее, когда я впервые приплыла на берега этого континента, в возрасте десяти лет, меня потрясло то, что люди здесь живут в бесконечной погоне за удовольствиями без просветления, за стремлениями без цели… Власть. Деньги. Секс. Те, кто лучше других умеют получать эти вещи, становятся хозяевами жизни и властителями над всеми остальными.

А как насчёт моего народа? Наши лидеры – философы. Космологи и алгебраисты, эпистемологи и геометры. Для аркийца обладать властью – значит, навсегда отказаться от личного богатства и комфорта. Как может какое-то правительство определять курс нации, если личные интересы его министров могут повлиять на их решения? Только совет королей-философов – политиков-аскетов, жертвующих личными интересами ради общего блага – может попытаться направить народ к миру и самореализации.

В этом идеальном, рациональном обществе я и родилась. Как рабыня.

Не смотри на меня так. Я говорю это не для того, чтобы заслужить твою жалость или симпатию. Просто это обстоятельство в какой-то мере положило начало цепочке событий, кульминацией которых и стало решение Странницы создать Алый Крик. И оно же породило средство, с помощью которого мы должны положить этому конец. Однако, чтобы в этом разобраться, ты сначала должна понять, как нация философов может мириться с рабством.

Видишь ли, в человеческом рабстве есть своя логика. Математическое уравнение, которое оправдывает его существование. Наша страна бедна всем, кроме образования. Мы выживаем, приобретая необходимое у более сильных и могущественных государств, – и одновременно пытаемся убедить их не захватывать нас. Таким образом, мы овладели искусством дипломатии, политической стратеги и манипулирования слабостями других культур. Мы торгуем с ними не тем, что им нужно, и не тем, чего они желают. Мы делаем самые крепкие в мире спиртные напитки. Мы перерабатываем экзотические цветы в порошки, которые погружают разум в великолепные эротические сны, но при этом ослабляют волю. Мы куём острейшее оружие из таких прочных сплавов, что аркийское копьё может пробить лучшую броню, изготовленную на этом континенте. Мы творим разруху и сеем отчаяние.

В стране философов и математиков, художников и астрономов, кто бы добровольно посвятил свою жизнь таким начинаниям? Среди аркийцев есть два типа рабов. Первые – это те, чьих интеллектуальных способностей не хватает для занятий умственной деятельностью. Некоторые из них становятся ремесленниками, другие просто работают на земле, или в кузнице, или удовлетворяют повседневные потребности элиты. В этом нет ничего постыдного.

Второй тип рабов встречается реже. Изъян у них не в мозгах, а в душе. Мы называем это явление «тиран» – отсутствие связей с другими человеческими существами, сочетающееся с животной хитростью. Хотя такие люди не угодны обществу в целом, они становятся идеальными агентами тайных служб нашей страны философов.

Мы известны как логики. Ты могла бы назвать нас шпионами. Представь на секунду, что тебе шесть лет. Тебя приводят в комнату, где совет мудрых наставников сообщает, что ты никогда не станешь художником или учёным. Что у тебя нет ни моральных устоев для лидерства, ни даже элементарной способности любить.

– Но не волнуйся, дитя. С этого дня ты начнёшь обучаться логике. Ты посвятишь жизнь сохранению культуры, построенной на искусстве, философии и науке. Ты будешь путешествовать по другим странам, медленно, терпеливо и неумолимо разрушая их изнутри. Вот как ты послужишь Аркье.

Ты снова хмуришься и бурчишь, Фериус Перфекс, как будто презрение может изменить прошлое. Мне нужно от тебя совсем другое. Я хочу, чтобы ты выслушала, вникла и позволила своей арта превис переварить то, что я пытаюсь рассказать. Ты на это способна?

Так вот, обучение логике рассчитано на одиннадцать лет. Оно заканчивается, когда нам исполняется семнадцать. Однако мне было всего десять, когда меня вызвали в кабинет знаменитого мастера-логика и сообщили об угрозе будущему всего народа аркийцев.

В стране за морем, под названием Гитабрия, жила богатая семья, которая приобретала всё больше власти и влияния. Гитабрийцы – народ исследователей и дельцов, которым правят лорды-торговцы. Но наши теоретики высчитали, что в течение двух поколений эта конкретная семья получит очень много власти и богатства – и сможет основать династию. А путь от династии к империи очень короток. На континенте Гитабрия окружена сильными и воинственными соседями, так что гитабрийцы скорее всего попытаются создать свою империю за морем, на крошечном архипелаге Аркья.

Я была всего лишь девочкой, не особо сильной или умелой – я ведь обучалась всего четыре года. Как я могу стать той, кто спасёт мой народ от этой ужасной участи?

– Скажи мне, дитя, – спросил мастер-логик, – каковы два твоих самых ценных качества?

– Я много тружусь, сэр, – ответила я. – И ещё я очень храбрая.

Мой ответ вызвал у него разочарованный взгляд.

– Какое дело нашему народу до того, сколь усердно ты трудишься или насколько храброй себя считаешь? – строго упрекнул он меня. – Ты рабыня. И ты ещё ребёнок. Ожидается тяжёлая работа. Храбрость не имеет значения.

Никогда раньше я не испытывала такого стыда. Это было как… как будто я легла в могилу и теперь ждала, когда он засыплет меня землёй. Но мастер-логик протянул руку и погладил меня по щеке.

– Ты прекрасна, малышка. Вот в чём твоя ценность для нас. Та высокомерная гитабрийская пара одержима эстетикой. Внешняя привлекательность – часть плана их политического и социального продвижения. Они оценят твою красоту и возьмут к себе как служанку для своих детей и украшение своего дворца.

Он поднялся со стула и повернулся, готовясь уйти.

– Завтра ты отправляешься в плавание. Путешествие займёт несколько недель. Не бери с собой никаких книг и других отвлекающих вещей. Только учебник гитабрийского языка и описание их законов и обычаев. Эти тексты мы тебе предоставим.

Вот и всё. Никаких слов ободрения. Ни намёка на стыд, хотя он отправлял ребёнка навстречу опасности. Он даже не предложил напоследок повидаться с моей семьёй.

Когда логик собирался выйти из комнаты, я окликнула его.

– Господин?

– Да, дитя моё?

– Вы спросили, какие мои два качества наиболее ценны. Вы сообщили, что первое – это красота. А какое же второе?

Он был не обязан отвечать. В конце концов, это вряд ли имело значение. Мне отдали приказ. Курс моей жизни был определён. И всё же наставник решил быть добрым ко мне. Он остановился и обернулся. Я помню, как он небрежно прислонился к дверному косяку, словно мы были коллегами или, возможно, друзьями.

– Я сказал, что храбрость и трудолюбие не имеют значения, и главная ценность для общества заключается в твоей красивой внешности. Тебе десять лет. Ты должна плакать. Расстраиваться. Даже злиться. А вместо этого ты стоишь и просишь только, чтобы я назвал твоё второе качество. Поступив таким образом, ты ответила на собственный вопрос.