Сила рода. Том 3 - Павел Вяч

Я был занят тем, что перезаряжал Ураган.

Умц!

Череда взрывов накрыла кровавую кашу, оставшуюся после первого барабана, но я продолжал стрелять.

И не потому что мне от крови снесло крышу или я завис, а потому что почувствовал чужие эмоции.

Боль, обида, раздражение, злость.

И когда первая граната из перезаряженного Урагана разбилась о полупрозрачную защитную сферу, я даже не удивился.

Умц!

Я продолжал стрелять, чувствуя, как во всю орёт Чуйка Воина.

Умц! Вжух!

Фигура, полускрытая сферой, взмахнула рукой и телегу, под которой я прятался, унесло порывом огненного ветра.

Умц!

К счастью, стрелял я все же быстрей, чем вражеский маг кастовал заклинания.

Умц!

Я жал и жал на спусковой крючок, надеясь про себя, что щит не выдержит и лопнет.

Вжух! Умц!

Здоровенный огненный кулак вырвался из сферы за секунду до того, как я выпустил последнюю гранату.

Защитная сфера взорвалась осколками и меня отбросило вбок практически одновременно.

Я едва успел прикрыть от жара голову и замычал от нестерпимой боли.

Неприкрытые мундиром и комбинезоном части тела, казалось, плавятся и текут как масло.

В сознании я остался только благодаря артефакту Толстого. По сравнению с той болью эта была… не такой.

Я вслепую покатился по земле, сбивая вгрызающийся в меня огонь.

«Глаза — главное глаза!» — набатом стучало в голове.

Приоткрыв глаза, я испытал дикое желание закрыть их обратно и больше не открывать.

Кисть правой руки словно принадлежала не мне, а только что освежеванному зомби.

Черная копоть сгоревшего мяса, проблёскивающая сквозь неохотно сочащуюся кровь белизна костей, налипшие комки земли… На левой же красовалась перчатка князя…

— Гррррыыыыы, — Магу, похоже, досталось не меньше, но он, в отличие от меня, явно желал доделать дело до конца.

Иначе чем объяснить тот факт, что он с маниакальной решимостью полз в мою сторону?

— Придушу! — Правая рука мага выглядела не лучше моей, а вот левая была практически в идеальном состоянии.

Чего не сказать о его ногах.

Последний рунный снаряд не просто пробил защиту мага, а оторвал ему ноги.

У меня же сил не было ни для того, чтобы оказать сопротивление, ни для того, чтобы ползти прочь.

Точнее я бы мог зачерпнуть силы из Кольца, но тогда Хмурый больше не увидит солнечный свет.

К тому же…

Я посмотрел на ничего не замечающего вокруг себя мага и улыбнулся обожжёнными губами.

… у меня есть Оут.

Маг почти дополз до меня, когда прилетевший откуда-то слева меч, вошел ему в ухо.

Я хотел сказать что-нибудь пафосное, типа: «Ну что, и стоило так сильно торопиться умереть?», но не стал.

Все силы уходили на то, чтобы не потерять сознание от осознания своих ран.

Помню, в детстве я порезал стеклом фалангу среднего пальца и всё бы ничего, но взглянув на рану, я заметил прожилку чего-то белого и фиолетового.

К горлу подкатила тошнота, и я на негнущихся ногах добрался до ванной.

Там мою рану увидела мама, и я, взглянув в её полные страха глаза, благополучно отключился, плюхнувшись в груду грязного белья.

Так вот, сейчас я испытывал похожие ощущения, балансируя на грани жгучей боли и потери сознания.

— Опять валяешься? — слабо усмехнулся Оут, с натугой вытаскивая из головы мага свой меч.

Я молча кивнул, не решаясь что-то сказать.

— Силы есть? Идти можешь?

Я неуверенно пожал плечами и тут же поморщился от прострелившей лопатку боли.

— Ясно, — кивнул Оут, который, честно говоря, выглядел не лучше, чем я. — Ты, главное, Миш, не отключайся. Без твой ауры я нас не вытащу…

— Бодрячка?

Я сквозь слёзы кивнул, и капитан влил мне в рот отвратительно бодрящую жидкость.

Что ж, зато теперь точно не отрублюсь. Оут немного подождал, после чего достал из Пространственного кармана аптечку и честно предупредил:

— Сейчас будет больно.

Кажется, в последующие две минуты я сорвал голос.

Капитан делал все быстро и безжалостно. Ополоснул водой руки, на которые налип всякий мусор и земля. Споро нанес какую-то мазь и замотал руки и голову бинтами.

После обработки рук я выл лучше волков и оборотней вместе взятых.

А под конец операции уже просто сипел.

— Держись, — Оут, наконец-то закончив надо мной издеваться, закинул меня на плечо и зашагал по дороге.

Причем, хоть у меня в глазах то и дело двоилось, я был точно уверен, что капитан с каждым шагом двигался всё быстрее.

Это, кстати, было ещё понятно по врезающемуся под дых плечу Оута.

Мимо сначала проплывали, а потом и проносились поля и овраги, потом мир перевернулся, а меня снова чуть было не вывернуло.

Затем мелькали обеспокоенные лица Оута, Жижека и даже Фёдора.

Помню какие-то домики, знакомую лавку с красной крышей, два черных пятна, от которых так и несло палёным мясом…

Кажется, нас хотели остановить, меч в руках Оута и винтовка Жижека мгновенно остудили пыл местных.

Потом был безумно долгий спуск по лестнице, плач детей, снующий туда-сюда Жижек.

Бешеная езда на платформе, от которой щипало обожжённые губы.

И снова лестница, только на этот раз вверх.

К тому моменту действие бодрячка закончилось, и мне приходилось кусать губы, чтобы не провалиться в темноту спасительного забвения.

От первого портала брюхо скрутило так, что казалось ещё немного и меня вывернет наизнанку.

И тут же навалилась жара и запахло… армейским порядком.

О! Кто бы только знал, насколько я был рад почувствовать суховей пустыни!

Впрочем, Оут почти сразу же шагнул в очередной портал.

На этот раз я не сдержался и меня вывернуло желчью. Было так плохо, что хотелось не просто провалиться в беспамятство, а умереть.

И снова бешеная езда на платформе, и, наконец-то, родная гимназия.

— Миш, куда дальше? — Оут замер у ворот, не решаясь войти на территорию гимназии.

Ну не расстреляют же нас, если мы ступим на территорию гимназии, в конце концов?

Я мотнул головой в сторону ворот, и Оут неохотно потянул ворота на себя.

— Добрый вечер, — судя по тому, как вздрогнул Оут, Светозар Иванович появился несколько… неожиданно. — Представьтесь, пожалуйста и обозначьте цели вашего прибытия в княжескую гимназию для одаренных детей.