Дилемма - Рамез Наам

Брис едва не погиб под Остином.

Кладбище находилось в горах к западу от города. Он приехал днем, припарковал «Лексус», отключил все телефоны и планшет, чтобы не отвлекаться, и пошел в гору, туда, где покоились его родители.

Он представлял себе улыбку отца, смех матери, их радостные лица. Сейчас им было бы за шестьдесят. Наверняка они до сих пор работали бы и помогали людям, возможно, даже дожили бы до бессмертия, надеялись бы на загрузку сознания или отмену биологического старения. Как знать, может, и они однажды пополнили бы ряды постчеловечества. И жили бы вечно.

Но этому не бывать.

Десять лет прошло. Десять лет с тех пор, как началась война.

Брис до сих пор помнил, как проснулся и включил новости. На экране людей рвало кровью, а улицы Ларами, штат Вайоминг, были завалены трупами. Машины Национальной гвардии окружили город, первые ученые в защитных скафандрах уже пытались разобраться в ситуации. Марбургский красный вирус, погубивший тридцать тысяч человек – весь город. И едва не погубивший человечество.

А потом нашли клонов Арийского восстания. Новая раса властителей мира. Светловолосые, голубоглазые, похожие как две капли воды дети – социопаты и неофашисты. Они жестоко расправились со своими создателями и преждевременно выпустили на свободу вирус, потому что им не терпелось увидеть, как он истребит все низшие расы, населяющие планету.

Десять лет минуло после страшной реакции, последовавшей за этими событиями. Слова Иосии Шеппарда, летевшие тогда с телеэкранов, навсегда отпечатались в памяти Бриса: «Безумные ученые извратили Божье творение, их стараниями в нашем мире появились исчадия Сатаны! – Телеевангелист брызгал слюной. – Господь, несомненно, вознаградит любого, кто отправит их обратно в ад».

Десять лет минуло с того дня, когда в клинике планирования семьи, принадлежавшей его родителям, разорвалась бомба. С того дня, когда его отца и мать убили за добрые дела – они лечили генетические заболевания, увеличивали IQ, словом, занимались наукой, не имевшей никакого отношения к Арийскому восстанию.

Десять лет минуло с тех пор, как страх превратил Америку в полицейское государство, и политики со священниками получили право решать, кто ты и что ты, какие у тебя должны быть гены и какие технологии можно вживлять в свое тело.

Десять лет минуло с тех пор, как он стал борцом за свободу. И только сейчас его соратники увидели плоды своих трудов.

Брис склонился над могилами родителей и положил ладони на холодный камень.

– Скучаю по вас, – прошептал он.

Несколько часов спустя, когда солнце уже покинуло небо над Техасом, Брис отряхнул одежду и пошел вниз, на ходу доставая и включая телефоны.

Один из них сразу же яростно загудел. Срочное сообщение, отправленное уже давно, – от Хироси.

[Твой второй телефон засекли. МВБ.]

Брис недоуменно уставился на дисплей и тут же присел на землю, за могильный камень.

Второй телефон. Черт! Это связь с Заратустрой. Как его могли засечь? Только он, Зара и Хироси знали о телефоне.

Выходит, Зару взяли. Брис достал из кармана второй телефон. Надо срочно от него избавиться, он передает данные о его местонахождении сотрудникам министерства. Агенты могут быть здесь с минуты на минуту…

Он оставил телефон включенным и швырнул в кусты, затем залез в карман брюк и нажал секретную кнопку. Рубашка, брюки и туфли мгновенно поменяли цвет и стали зелеными, как трава. Из другого кармана Брис извлек тонкие перчатки и маску – они тоже стали зелеными – и надел их. Костюм-хамелеон был не последнего поколения – не умел автоматически подстраиваться под местность, передавая ее во всех деталях, – но если лежать неподвижно или двигаться очень медленно, заметить его не смогут и опознать по демаскирующим признакам в инфракрасной области спектра тоже.