Мы воплотим богов - Девин Мэдсон

Я долго смотрел на книгу. В лагере стояла напряженная тишина. Я собирался оставить свою должность и отправить Клинков домой, а сам продолжить поиски сведений о Лео, но появление книги все изменило.

–Что ж, я согласен, ваше величество,– сказал я.– Книга в обмен на семь дней защиты. Но мне нужно поговорить с Ладонью, прежде чем мы заключим сделку.

Мелькнувшая улыбка сразу исчезла под маской ее императорского величества. Легкий поклон, слова благодарности, и она спрятала книгу с глаз долой. Сидевший рядом Тор ничем не выдавал своих мыслей, они с Нуру внезапно заинтересовались окружающим миром.

Я встал, и все взоры обратились ко мне. Под тяжестью множества вопросительных взглядов мне стало трудно дышать, будто кто-то обхватил грудь руками и сдавил, и я никак не мог набрать воздуха. Пришла пора собирать Ладонь.

–Это насчет императрицы, верно?– спросил Локлан, хмуро усаживаясь на землю.– Чего ей надо?

Неудачное начало, но я оглядел всех, встретившись взглядом с каждым по очереди.

–Помимо прочего, это насчет Гостей и знаний, которые нам были так нужны. Императрица владеет книгой Знахаря и хочет обменять ее. Я видел книгу,– поспешил я продолжить, прежде чем кто-то из них заговорит.– В ней много подробных сведений не только о Гостях, но и о разных других необычных способностях, которые города-государства могут обратить против нас.

Они переглянулись: никто не хотел говорить первым. Наконец, Диха скрестила руки на груди, и мое сердце заколотилось еще быстрее.

–А почему ты так уверен, что эти Гости за нами охотятся? Я много думала об этом и сомневаюсь, что Лео Виллиусу и Эзме стоит доверять, они оба хотят сбить нас с пути.

–Если не веришь, что города-государства хотят уничтожить нас, почему тогда мы здесь? Ты разве заслужила изгнание?

Диха посмотрела на Лашак, а затем на огонь, стиснув зубы. Лашак разглядывала свои ладони, а Амун землю, молчание все тянулось, и у меня задрожали руки. Я крепко сжал кулаки, и ощущение, что меня сдавливают, усилилось настолько, что я едва мог дышать.

–Императрица не просит сражаться за нее,– сказал я.– Я не поведу вас на битву. Ей всего лишь нужна защита от министра Мансина на время, пока она собирает союзников. Знаю, мы хотели не этого, но семидневная отсрочка ничего не решает.

–А что насчет ухода с должности?– тихо спросил Локлан, его взгляд стал жестким.

Это был удар под дых, и я не мог вдохнуть.

–Это было решено при других обстоятельствах,– сказал Амун, когда я ничего не ответил.– Я не говорю, что хотел бы остаться хоть на час, но эта книга, похоже, бесценна.

–Откуда тебе знать?– спросила Диха.– А если книга бесполезна?

–Это не так,– огрызнулся я.– Я проверил.

Пока я встречался с Мико, в лагере было тихо, но теперь вокруг нас нарастал гул нетерпения, быстро перерастающего в недовольство.

–А как же Лео Виллиус?– спросил Локлан.– Его мы тоже оставим? Возьмем с собой домой? Снова коронуем Гидеона?

–Я ничего такого не предлагал,– холодно ответил я.– Гидеон останется со мной, а Лео теперь принадлежит императрице.

–Хочешь сказать, он останется с нами еще семь дней, а Гидеон – навсегда.

Мне хотелось схватить его за плечи и заорать, что это всего лишь семь дней. Что ему не обязательно видеть никого из них. Что Гидеон не заслуживает такой ненависти. Но я не мог ничего сказать.

–Речь вообще не о них,– сказал я, стараясь сохранять спокойствие.– Нужно просто принести небольшую жертву в обмен на знания, которые необходимы, чтобы вернуть степи. Разве родина не стоит того? Разве ты не поклялся служить своему народу?

Пока мы спорили, Клинки подходили все ближе, наши громкие голоса привлекали слишком много внимания.

–Может, пора узнать, что думают они,– сказал Амун, схватив меня за плечо и указывая на лагерь.

–Нужно провести Разделение,– сказал Локлан.– Пусть выбирают.

Не самое плохое предложение, но, если слишком многие Клинки уйдут, мы не сможем сохранить лагерь, не говоря уже о защите Мико от Мансина.

–Нет, вся наша надежда на выживание в единстве, как и всегда. Что бы мы ни решили, мы сделаем это вместе. Я поговорю с ними.

Локлан ничего не ответил, и я встал. Вокруг собралось еще больше переговаривающихся между собой Клинков. Я обещал вернуть их домой. Остаться еще ненадолго казалось мелочью, но, сколько бы я ни повторял это себе, слова не становились правдой.

Я набрал воздуха, сердце колотилось, будто перед битвой.

–У императрицы Мико есть книга, в которой содержится все, что нам необходимо знать для борьбы с Гостями,– обратился я к собравшимся Клинкам.– Взамен она просит всего лишь защищать ее в течение семи дней.

По группе прокатилась волна ропота, и я продолжил:

–Я знаю, что вы устали. Мы все устали. Все хотим вернуться домой, но не в дом, разрушенный болезнью, из-за которой нас изгнали. Семь дней – это все, что я у вас прошу.

Слова были встречены одновременно согласием и ворчанием.

–Книга? Так забери ее,– сказал кто-то.– Кто тебе помешает?

–Нас ведь больше.

–Неужели мы опустимся до такого?– возразил другой Клинок.– Мы же не воры.

–Но и не наемники!

–С чего нам рисковать жизнью ради книги?

–Зачем помогать кисианцам?

Я поднял руки, прося тишины.

–Мы поклялись защищать свои гурты, и эта книга нужна, чтобы спасти наш народ. Наш образ жизни.

Кто-то хрипло рассмеялся, и я порадовался, что не узнал голос. Клинки превратились в море враждебных лиц.

–Книга? Такая же волшебная, как твои Гости,– сказал еще кто-то.

–Разве ты не видел, как эта женщина ходила в теле Лепаты?

Вокруг меня закружили споры, беспорядочные и сбивающие с толку. Мне хотелось схватить всех и трясти до тех пор, пока они не увидят надвигающуюся опасность, готовую сокрушить все, что мы любим. Но наше общество управляется не так, как кисианское или чилтейское. Капитан остается капитаном, пока в него верят. Ни тряска, ни крики ничего не изменят и только ускорят мой конец.

Из толпы вышла вперед Шения э’Яровен, хмурая, с напряженно сжатыми челюстями.

–Если дома нужно сражаться с врагом, мы не сможем этого сделать, будучи покойниками.

–Но и не сможем сражаться, не зная как.

Недоверчиво фыркнув, она подошла ближе.

–Мы знаем, как сражаться. В этом мы лучшие, поэтому кисианцы и чилтейцы так сильно хотят нас использовать. Локлан, скажи, что ты с этим не согласен.

Когда молодой конюх поднялся, я затаил дыхание.

–Нет. Не согласен. Но я не твой капитан.