Новая Земля - Ариф Алиев

Полковник быстрым шагом шел от причала. Эти глупые «Хорошо!» могли спровоцировать полосатых.

— Отбери мегафон у него! — крикнул он переводчику еще издали. — Отбери! Быстро!

Переводчик что-то сказал толстяку, тот отдал мегафон и улыбаться перестал, опять уткнулся в текст.

— Health protection and medical treatment.[11]

Переводчик перевел:

— Необходимые лекарства находятся в аптечках. Группа подобрана таким образом, что среди вас есть профессиональные врачи, санитары. Это… — Переводчик заглянул в текст. — Колонисты Алексанян, Кожинов, Скачков.

Толя Слесарь обрадовался, услышав знакомую фамилию.

— Умер Алексанян! От сердечной недостаточности!

Толя Слесарь зажал в кулаке воображаемый прут и ударом сверху вниз в сердце заколол воображаемую жертву.

Я догадался, Алексанян — это тот ловкач, которого убил Обезьян из-за матраса.

— А Кожинов — маньяк, на нем 22 трупа, — крикнул Толя Слесарь толстяку. — Хочешь, он и тебя вылечит! — И Сипе: — Коля, подтверди, что ты маньяк.

Сипа не любил панибратства.

— Толя, мы с тобой не очень-то знакомы. Ты многого про меня не знаешь. И трупы кто считал? Следователь считал, прокуроры, журналисты. Ты сам знаешь, как они считают. Как будто на тебя ни одного лишнего не повесили.

Переводчик замешкался, не знал, что ответить, наклонился к толстяку, но и тот не знал.

Марта сделала пометку в блокноте. Толстяк отдал ей мегафон.

— Колонист Скачков — санитар. Работал на «скорой помощи».

— Больных насиловал, пользуясь беспомощным состоянием, и убивал, и мертвых опять насиловал. — Толя Слесарь и про Скачкова знал. — Хочешь у него полечиться, дура?

— Это не так!

— Что тебе не так? Не хочешь?

— Нет!

И в самом деле дура. С полосатыми нельзя разговаривать, тем более отвечать на их вопросы. Ты им приказывай, а если они выполняют приказания недостаточно быстро, бей дубинкой по голове.

Марта наклонилась к толстяку, сказала что-то резкое, не сдержалась. Толстяк оскорбился, отобрал у нее мегафон, отдал переводчику.

— I don't understand you, Marta. You are responsible for medical care. That's your mistake. What can I do? Stop the project? If you don't like something, leave the service.[12]

Полосатые почуяли сбой в проекте. Координаторы планировали, что в колонии будут свои врачи и санитары, но отбор провели по протоколам, которые составляются в самом начале следствия со слов задержанного, а таблички, которые на камерах висят в Белом Лебеде и в других тюрьмах для ПЖ, не прочитали. Толпа зашевелилась. Полосатым нравятся непредвиденные обстоятельства. И люди слабые нравятся. Если назвались координаторами, значит, дырки пустые они, не смогли себе работу придумать и должность понятную.

Якут поднял камень.

— Начальник, мы тебя не понимаем, начальник. Какой буй? Какие аптечки?

— Обед неси, пиздобол жирный!

— Горячее питание обещал, начальник! И одежду!

— Подними, начальник, кровь замерзла!

— Тебе трупы нужны, начальник? Будут трупы! Начинай секунды считать!

Полосатые обзывали по-всякому координаторов, рексов и полковника, Марту тоже выматерили.

Все орали, кроме чичей. Они между собой разговаривали, да, но в горло ни разу не заорал ни один.

Почему?

В трюме чичи орали, матерились, а сейчас нет. Что они задумали?

— Босиком на камнях ледяных, ноги не держат! Начальник, встать командуй!

— Воды дайте! Воды! И ношпы хотя бы!

— Команде занять места согласно судовой роли! Отдать швартовы!

— Телевидение уберите, уроды, почему разрешения не спросил, начальник?

— Нарушаешь, начальник! Мы свои права знаем!

И еще кричали разное.

Бросать со скованными руками неудобно, но у Якута получилось, он попал толстяку в живот. Хорошо бросил, метров на 30. Толстяк согнулся пополам и, так и не разогнувшись, убежал к причалу.

Рексы заслонили благостных все еще координаторов, полосатые бросили еще несколько камней, и Сипа тоже бросил, но не попал ни в кого.

— Руки за голову, бабочкой руки держим! Кто руки опустит, стреляю без предупреждения!

Полковник взял у рекса автомат и дал короткую очередь поверх голов.

От скалы к скале метнулось эхо и стихло, увязло в волнах и тучах.

Полосатые притихли.

— Вот так, — сказал полковник, и полосатые поняли, что ничего ему не стоит опустить ствол и потратить оставшиеся в рожке патроны. — Помолчим, послушаем природу.

Помолчали, послушали прибой и шелестящий по гальке дождь.

Марта взяла, у переводчика мегафон. Она не испугалась выстрелов, руки у нее не дрожали.

— На буй обратной связи вы можете обратиться с просьбой о выходе из проекта. Нажмите красную кнопку, назовите фамилию, причины своего решения, и будете отправлены обратно в тюрьму. Извините, но буй решено установить в отдалении от берега, чтобы каждое обращение было обдуманным.

— На воде — потому что на воде хер вы его разобьете, — сказал полковник.

— Это не так, вы ошибаетесь.

— Я не ошибаюсь, Марта. И лучше бы вам меня слушать, а не спорить со мной. Что-нибудь еще хотите сказать колонистам?

— Нет.

— А вы, господин Олафсон?

— I would like to wish the colonists health and good luck.[13]

— Ключи пусть не забудет.

— Не is asking for the keys.[14]

Они еще поговорили о каких-то ключах, сказали мотористу, чтобы поторопился, и тот выгрузил на причал большой металлический чемодан.

Уже когда расселись в катере, толстяк вспомнил о чем-то важном, заволновался, закричал, но я разобрал одно слово: «Lemmings!»[15]

О чем он? Что хотел нам сказать? Почему раньше не сказал, если это важно? А если не важно, зачем кричать? Назначат такого мудака безмозглого старшим координатором такого же мудацкого проекта, он скоординирует 100 % потери, грамоту получит или медаль, пенсию от ООН, дайкири будет пить в собственной вилле с видом на Женевское озеро и ни разу льдом не подавится.