Форпост. Земля войны - Олег Шабловский

– А-а-а! – выдохнула толпа, угрожающе придвинувшись к стоящему на коленях и затравленно озирающемуся пленнику.

– Рахматушка! Сволочи, не трогайте его… – Из дома выскочила растрепанная, разъяренная, как фурия, молодая светловолосая женщина. Оттолкнув оказавшегося у нее на пути здоровенного парня так, что тот едва удержался на ногах, она загородила собой перепуганного, избитого эмира.

– Анька, уйди, стерва! – Руководящий погромом плотный бородатый мужик с «калашниковым» на плече и в «лифчике»-разгрузке поверх живописных лохмотьев, ухватил бушующую блондинку, попытался оттянуть ее в сторону и тут же отдернул руку, в которую девушка, стремительно вывернувшись, успела вцепиться зубами. – Убью, дура!

От звонкой оплеухи Анька полетела на землю, тихо поскуливая, подползла к Рахмату и, обняв его, зарыдала.

– Илюха, – окликнул бородача Стариков, – что тут у вас?

– Да вот, – ощерился тот, – хотим эмира кончать, а эта подстилка бандитская под ногами путается. Допрыгается, вместе с ним и порешим.

– Не торопись, порешить его всегда успеете, – кивнул на пленника Спиридонов.

– А ты кто такой, чтобы здесь командовать? – тут же окрысился в ответ Илья.

– Тот, кто будет спасать твою задницу, – спокойно глядя ему в глаза, раздельно отчеканил Сергей.

Бросив быстрый, вопросительный взгляд на Антона и получив в ответ утвердительный кивок, бородач нахмурился и, что-то недовольно бурча себе под нос, отошел в сторону.

– Витя, бери этого хмыря и вон в ту крайнюю хижину, – начал распоряжаться старлей.

– Нет, не трогай его, – снова завизжала девица, когда Шевченко протянул руку, чтобы ухватить эмира за шиворот изодранной рубахи.

– Свяжите ее, только аккуратней, без фанатизма. И готовьте людей к эвакуации.

Илья, окончательно признав за пришельцами право распоряжаться, подозвал к себе двоих помощников, и уже втроем они с трудом оторвали судорожно цепляющуюся за своего возлюбленного Аньку, быстро связали ее и бережно уложили на скамейку возле дома.

– Ты русский язык понимаешь? – Виктор уселся напротив забившегося в угол эмира.

Ответом ему было гробовое молчание и настороженный, полный страха и ненависти взгляд.

– Значит, не понимаешь, – покачал головой Шевченко.

– Сейчас быстро выучит, когда ухо отрежу, – свирепо прорычал Спиридонов, в самом деле ухватив пленника за ухо и делая вид, что намерен исполнить обещание.

– Нет! – истошно заверещал Рахмат. – Не нада! Понимай руски!

– Да у тебя просто талант педагога, – усмехнулся прапорщик.

– Точно, – кивнул старлей, продолжая удерживать допрашиваемого за покрасневшее и распухшее ухо. – А я даже не знал об этом. Сколько людей у Абдуллы? Оружие какое? Говори.

– Ай-ай-ай, – завыл тот, – много. Люди много. Ружье, патрон много.

– Сколько много? Отвечай, собака!

– Ай-ай-ай. Много, не могу как сказать.

– Считать не умеешь, что ли? – опешил Шевченко.

– Да-да. Не знаю считать.

– М-да, – протянул Спиридонов, – вот так невезуха. Взяли, блин, «языка», а он, скотина, неграмотный оказался. На пальцах покажи, сколько людей.

В конце концов все-таки удалось выяснить, что бойцов у Абдуллы три десятка, считая восемь полицаев Мусы.

– Вдвоем не справимся, многовато будет, – обращаясь к прапорщику, подытожил Сергей, краем глаза наблюдая реакцию пленника и, к своему удовлетворению заметив, как он подобрался и, что называется, навострил уши.

– Да, уходить надо побыстрее и людей уводить, – кивнул Виктор, жестом давая понять, что от него тоже не укрылись перемены в поведении допрашиваемого.

– Абдулло идем, тебе башка секим, – мрачно пообещал Рахмат Спиридонову и кивнул в сторону Шевченко: – Твой брат башка секим. Другой руски как свиньи режем будет.

– Разговорился, гаденыш! – Сергей от души влепил по короткостриженому затылку эмира хлесткую оплеуху, отчего тот заскулил и втянул голову в плечи, закрывая ее руками. – Говори, какое оружие, тварь!

В ходе дальнейшего допроса удалось выяснить еще одну интересную подробность. Оказывается, боеприпасов у басмачей было совсем немного, то есть ящик патронов к автоматам Калашникова, «ПК» с четырьмя сотнями боекомплекта к нему и три одноразовых «Мухи»[22]– по здешним меркам, конечно, запас весьма солидный. Но и не такой огромный, как первоначально показалось перепуганным поселенцам. Девять из десяти ослов каравана везли героин, груз сам по себе достаточно страшный, но в сложившейся ситуации угрозы не представляющий.

Получив нужную информацию, приятели связали Рахмата и вышли из хижины, оставив его в полной темноте и неизвестности ожидать своей дальнейшей участи.

Прошло минут двадцать, пленник с тревогой прислушивался к шуму и суете, доносившимся из-за плетеных стен. Легкий шорох открываемой двери заставил эмира внутренне содрогнуться и приготовиться к самому худшему. В образовавшуюся щель скользнула человеческая фигура, тускло блеснуло лезвие ножа, и веревки, стягивающие затекшие конечности, внезапно ослабли.

– Беги, – в своем освободителе Рахматулло с удивлением узнал Старикова. – Скажи Абдулле, что я его не предавал. Передай, они берегом на восток пойдут.

– Старый, – эмир схватил мужика за отворот олимпийки и зашептал, – зачем поддержка даешь? Обмануть хочешь? Я знаю, ты хитрый.

– Жить хочу. – Антон оторвал вцепившуюся в него руку. – Думаешь, они мне простят, что я для вас налоги с них в три шкуры драл? Это они сейчас на радостях про меня забыли, а потом все припомнят. Не по пути мне с ними. А так подожду немного, может, Абдул-шах меня не тронет.

– Два идем.

– Нет, прямо сейчас к Абдулле соваться не буду. А то под горячую руку башку отрежет. Я лучше пережду, когда все успокоится, а ты беги, – с этими словами Стариков вышел на улицу и исчез.

Ящерицей выскользнув следом за своим спасителем, Рахматулло ползком добрался до густых ковылей и стремительно кинулся на запад, так и не заметив двух пар пристально следящих за ним глаз.

– Сбежал, скотина, – удовлетворенно улыбнулся Спиридонов.

– Точно, – кивнул Шевченко. – Только пыль столбом. Как думаешь, он поверил?

– Обижаешь, – ухмыльнулся Антон, – все как по нотам разыграл. Школьная самодеятельность и институтский КВН – великое дело. Главное, чтобы гаденыш живым добрался до Абдуллы. Ну, почти двое суток форы у нас есть, идти надо.

В том, что эмир добрался до своих, друзья убедились, когда после полудня третьего дня увидели небольшую колонну вооруженных людей, спешащую по следу беглецов.