Форпост. Земля войны - Олег Шабловский

Вот уже третий день небольшой отряд спорым солдатским шагом мерил длинные степные километры. К счастью, народ подобрался тертый, привычный к длительным марш-броскам, а посему на тяготы и лишения никто не жаловался. Единственный в этом воинстве штатский, опустив голову, украшенную плетенной из травы широкополой, конусообразной шляпой, мирно клевал носом на облучке повозки, неспешно плетущейся в хвосте колонны. Это хитрое сооружение, собранное умелыми руками Петровича из злополучного фермерского кузова и других бренных останков разобранных автомобилей, влекомое низкорослой, косматой, рыжей лошаденкой, являло собой обоз экспедиции. Иногда колесо рыдвана, некогда принадлежащее ковригинской «Волге», в очередной раз подскакивало на кочке или рытвине. Исполняющий обязанности ездового тезка калифорнийского губернатора вздрагивал, открывал глаза, поправлял сползающий на нос головной убор и рассеянно озирал монотонный пейзаж: полосу прибоя слева, бескрайнюю степь справа и десяток бодро вышагивающих бойцов прямо перед понурой мордой Рыжухи.

– Сворачивай, привал. – Идущий впереди бывший начальник погранзаставы бросил взгляд на стоящий высоко в зените солнечный диск и махнул рукой в сторону небольшой рощицы, которая, призывно шевеля зеленой листвой, казалось, манила к себе усталых путников.

Оказавшись в прохладной тени деревьев, бойцы, скинув снаряжение, разлеглись на траве. Без каких-либо команд или понуканий Жданюк сноровисто распряг лошадь, спутав ей ноги, отпустил пастись, а сам принялся собирать хворост для костра.

– Валера, Камлоев, выдвигаешься в «секрет», вот там, на высотке, – скомандовал Войтенко, указав на невысокий курган примерно в полусотне метров от места временной стоянки.

– Есть. – Рослый пограничник-осетин, подхватив ручной пулемет, направился на пост.

Капитан скинул с плеча автомат, устало опустился на землю рядом с блаженно вытянувшимся во весь рост Спиридоновым.

– Далеко еще топать?

– Без понятия. Мы же сюда только морем ходили.

– По моим прикидкам, должны уже прийти. Не проскочить бы мимо твоего Лезозаводска.

– Ну, во-первых, он такой же мой, как и твой, а во-вторых, не проскочим. Там местность характерная.

– Ну, будем надеяться. – Войтенко улегся на траву и закинул ноги на ствол дерева. – Эй, парень, тебе помощь не требуется?

– Не, – обозник интенсивно затряс рыжей шевелюрой, – пусть ребята отдыхают, я сам управлюсь. Через час каша готова будет.

Вообще-то в поход его как не служившего в армии поначалу решили не брать. От Спиридоновки в отряд вошли всего двое: Сергей и Виктор, еще шестерых привел с собой пограничник, из них только пятеро были бойцами с его заставы. Шестым с ними пришел доброволец, высокий белобрысый парняга, проходивший срочную службу в ВДВ в звании сержанта и всего два года назад демобилизовавшийся. Казанцева и Сазанова отправили в Лесозаводск морем, нагрузив ялик продовольствием для будущих беженцев. Припасы для экспедиционного отряда, а также все имеющиеся палатки и спальники загрузили в сооруженную Ковригиным повозку. Однако здесь-то стратегов и поджидала неувязка. Упрямый Жданюк наотрез отказался передавать Рыжуху в чужие руки, настаивая на личном участии в экспедиции, с чем Спиридонов, не желавший подвергать риску неподготовленного человека, решительно не согласился. Возможно, парня все-таки удалось бы уломать, если бы столь же упрямое животное наотрез не отказалось подчиняться кому-либо, кроме рыжего Арнольда. Норовистая кобылка устроила самый настоящий бунт. Она кусалась, брыкалась и то и дело заваливалась на землю, не позволяя запрячь себя в ковригинский фаэтон и без того непривычным к обращению с лошадями поселенцам. В конце концов, изрядно намаявшись и убедившись, что не смогут управиться со взбесившейся лошадью самостоятельно, «отцы-командиры» крепко почесали затылки и постановили включить Жданюка в отряд, возложив на него обязанности ездового и кашевара. Трудно сказать, пришлись ли они парню по душе, но даже если он и был чем-то недоволен, то виду не подавал. Свою работу рыжий выполнял добросовестно и, как мог, пытался облегчить товарищам трудности дальнего пешего перехода. Вот и сейчас он сноровисто разжег костер, покопавшись в куче наваленного на телегу добра, извлек из нее найденный на камбузе разбитого сейнера пятилитровый алюминиевый бачок, наполнил его водой, подвесил над огнем. Затем начинающий кулинар недрогнувшей рукой побросал в котел несколько предварительно искромсанных полос вяленого мяса, засыпав все это щедрой порцией дробленых зерен дикой пшеницы, посолил и с чувством выполненного долга уселся на ствол поваленного дерева, время от времени помешивая большой ложкой получившееся варево.