Король Руси - Михаил Ланцов

1475 год – 18 мая, Хаджи-Тархан

Прошло чуть больше двух недель с момента битвы при Сарае, как Иоанн вновь увидел с борта своего корабля неприятеля, окопавшегося у глинобитного города. В этот раз им оказался Хаджи-Тархан.

Невысокая каменная стена окружала этот город со стороны степи, сложенная, как и в Сараей, просто так. То есть, навалом. Со стороны реки же его формально не прикрывало ничего, кроме специально устроенных позиций янычар. Те догадались выставить перед собой теперь не просто плетеные щиты, а различные корзины, наполненные землей и песком. Что формировало своего стенку, вполне недурно прикрывающую от пуль и картечи. Командир янычаров сделал правильный вывод из сражения при Сарае и постарался избежать нового фактически расстрела своих подчиненных.

Кроме янычар за этой импровизированной стеной располагались и другие войска. Немного местного городского ополчения и немного наемников или союзников с северного Кавказа. Король не сильно в них разбирался, тем более, что традиционных для региона форм одежды они еще не носили, так что доверился мнению своего советника, который встречал их на торжище у старого Юрьева-Камского.

Старого потому что после смерти Юрия Васильевича, король велел делать так, как он планировал изначально. То есть, ставить город в стратегически более удобном для России месте. Поэтому к 1475 года город опустел и был разобран на строительные материалы. А Юрьев-Камский перенесли южнее, туда, где в XXI веке находился поселок Камское Устье. Дабы город контролировал слияние Волги с Камой, а также выступал центральным узлом для переправы в этом месте. С перспективой строительства понтонных мостов, находящихся под присмотром государевым.

Так вот, этот советник и распознал в мелькающих за корзинами с землей людях – воинов каких-то северокавказских племен. Кроме того, в многочисленных мелких деревушках и усадьбах, что окружали Хаджи-Тархан виднелись вооруженные всадники – степные дружинники. Но не значительно массой собранные, а словно бы курсирующие там малыми группами и наблюдающие за ситуацией. Менгли Герай, видимо, опасался не только «речных гостей», но и степных. Ведь поражение при Сарае в значительной степени реабилитировало положение Тимур-хана как вассала короля Руси. Степь она всегда понимала только одно – силу. Кто сильнее, тот и выше стоит. Поэтому в свое время так легко и подчинилась войскам Чингисхана – в глазах простых кочевников не было никого во всей округе, кто мог бы с ними соперничать.

Сейчас же происходило что-то аналогичное. Сначала битва при Алексине, в которой Большая орда с союзниками потеряла очень много воинов. Настолько много, что все вокруг зароптали, поговаривая с уважением и трепетом о бойцах в красных гербовых накидках с золотым восставшим львом. А теперь еще и сражение при Сарае, в котором Иоанн легко и непринужденно разгромил довольно крупные войска Менгли Герая, подкрепленные артиллерией и аж тысячей прославленных янычар.

А ведь была еще и Крымская кампания прошлого года, в которой дядя Иоанна разгромил османское войско в полевом сражении, а потом занял Кафу, тупо вырезав ее защитников. Османов, кстати. Да и союзников-татар, что вздумали бунтовать, без всяких проблем выбил оттуда. А еще гуляли слухи о иных победах короля Руси доходили. Штурмах городов и полевых битвах против воинов Новгорода, Твери, Рязани и Литвы. И даже каких-то там швейцарцах, о которых генуэзские и венецианские купцы и прочие путешественники, в то время «гулявшие» по степи, отзывались в высшей степени уважительно.