Последний реанорец. Том V - Вел Павлов

Сучья кровь!!! Что-то не клеится. Положись на своё чутьё, Зеантар Ар-Ир Ор'Реанон. Всё это бред! Это невозможно…

Стоп! Кровь! Точно! Крови слишком много, и она всё еще свежа. Нужно сконцентрироваться и почувствовать. Она перебивает запах, а запах не лжет. Почувствуй запах и отбрось всё лишнее. Он не будет лгать. Ведь у каждого человека он индивидуален.

Запах… Запах… Запах…

Я отчетливо помню аромат тела Алины. Также запомнил запах Прасковьи и Виктории. И это… не он! Девушки пахнут иначе.

Изо рта почти сразу вырвался облегченный выдох осознания всей ситуации в целом.

Слава Бездне, это не они! Из-за отката я не обратил внимание на их запах, что перебила свежая кровь. Твою мать! Я стал слишком мнительным и расслабился. Сука! Видит великая мать, я найду мразь, которая эта сделала и оскверню его тело самым мерзким образом.

Но от хаотичных размышлений меня внезапно отвлёк дикий топот, который под обострёнными реанорскими чувствами походил на галоп тавтонских коней, и который ощутимо ударил по мозгам и заставил внутренне скривиться от нахлынувшей резкой боли.

— ГОЛИЦЫН!!! ГДЕ ТЕБЯ ЧЕРТИ НОСЯТ?! ‒ продолжал свирепствовать цесаревич, но от собственного бессилия и слабости после ранений, тот изо всех сил пытался подняться с кресла, но без помощи Марины не смог это сделать нормальным образом. ‒ УБЬЮ!!! ВСЕХ ПЕРЕБЬЮ КАК СОБАК!

— Хватит, Ростислав, ‒ уняв собственную злобу в груди негромко обронил я, протяжно выдыхая и медленно разогнув спину, обернулся к юноше, параллельно с этим бережно укладывая голову Виктории обратно в мешок. ‒ Это не они…

— Как… не они? ‒ обескураженно и затихающе выдохнул парень, нервно сглатывая, а его глаза от напряжения в любой момент готовы были вывалиться из орбит.

— Вот так… ‒ тихо отчеканил я, начиная укладывать голову Алиши в мешок. ‒ Так что расслабься. Кто-то решил «пошутить». Правда, как это попало сюда, необходимо выяснить.

Миг спустя парень прикрыл глаза и протяжно выдохнув, на дрожащих руках медленно осел обратно в кресло.

— Брат, если хорошо прислушаться, тебя даже можно услышать на третьем кольце Вены, ‒ раздался приглушенный голос великой княжны. ‒ К чему все эти истошные крики и что случилось с Мариной? На неё страшно смотреть. Чем тебе не угодил Андрей Андреевич?

В следующую же секунду тот самый табун ворвался в зимний сад. Причем во главе был сам княжич с еще тремя Голицыными, следом внутрь проникла ошеломленная Марина, а уже за ней вполне целые и живые в своём полном магическо-воинском обмундировании неспешно прошествовали усталые и до невозможного довольные боярышни.

Но веселье, полученное, видимо, после тренировок, на лицах девушек тотчас поблекло, а Голицыны лишь сильнее напряглись, когда в моих руках все увидели еще не уложенную в мешок голову Алины и рядом валяющуюся голову Прасковьи, обе княжны почти мгновенно побледнели и со страхом воззрились на меня.

— Это… что? ‒ осипшим дрогнувшим голосом и чуть запинаясь вопросила Потёмкина глядя на себя саму.

Взгляд почт сразу устремился на девиц, а внутренний груз тотчас спал с души подобно гранитной плите.

Слава Бездне! Всё-таки живые, хотя это настоящие головы. Здесь либо мастерская работа иллюзора-химеролога с наложением живого материала. Либо наспех выращенные клоны. Правда, подобных клоновые магические конструкции на Земле попросту еще не придумали. Значит, мастерская работа иллюзора-химеролога. К тому же только сейчас вспомнил, что среди человеческих королевств в Мерраввине часто таким грешили.

— Чьё-то послание, ‒ спокойным тоном отозвался я, продолжая свою кровавую уборку, невзирая на испуганные лица девушек. ‒ Либо объявление войны. Тут с какой стороны посмотреть. Само собой, можно сразу подумать на амеров, но это также может быть тщательно спланированной подставой.

— Голицын, это что такое? Как ЭТА гадость сюда попала?! ‒ сквозь зубы зло процедил цесаревич, но завидев сестру моментально выдохнул, а всё напряжение стало отступать прочь. ‒ Вы совсем страх там потеряли? Вы чем занимаетесь? Или Романовым стоит сменить служащий род?

Лицо мужчины не выражало ничего кроме раскаяния и вины, а рот княжича уже было открылся, чтобы что-то ответить, но с не менее виноватым лицом тому быстро что-то зашептали на ухо один из его подчиненных.

— Это не отменяет нашей вины, ваше высочество, и я понесу заслуженную кару, как и весь наш род, но ответ уже имеется, ‒ тихо начал Голицын, видимо сейчас доклад к нему в ухо поступал не только от живого человека, но и с микрогарнитуры в ухе. ‒ Зимние орланы, ваше высочество, в Вене их много… спутали с ними, ‒ сухо декларировал тот, похоже, дослушав отчет до конца. ‒ Заградители говорят, что, вероятнее всего, вот это, ‒ и тот глазами указал на мешок, в который я уже уложил все головы. ‒ Попало сюда именно таким образом. Заградительный купол и сигнальные сети, ни незнакомые люди, ни враждебные магические артефакты не пересекали. Такое бы мы не пропустили. Забрасывали, вероятнее всего, из-за граней барьера под мощным камуфляжем. Маг ветра и минимум архимаг первой степени. К тому же он должен был превосходно знать планировку резиденции и расписание вашего с его преблагородием завтрака. Хотя, ваше нахождение они не могли ныне предугадать по известным причинам. В себя пришли вы только сегодня. Значит, оно предназначалось вам… Захар Александрович, ‒ и начальник нашей службы безопасности взглянул искоса на меня.

Хорошо. Очень хорошо. Просто замечательно. Видимо, кому-то показалось мало крови, и некто изволил «пошутить». Я тоже умею «шутить». Смертельно. А подыхают после моих «шуток» очень долго.

— Ваше высочество, прошу лишь единственной милости, ‒ дрогнувшим голосом вдруг продолжил мужик. ‒ Позвольте мне разобраться с этим делом, а затем наказывайте.

— Достаточно, брат, ‒ негромко проговорила Виктория, с трудом отводя взгляд от мешка, что находился в моих руках, а вот у Алины и Прасковьи это получилось с трудом. ‒ Андрей Андреевич сопровождал меня и девочек на тренировочной площадке. Он и его люди ни в чём не виноваты. Такое невозможно предугадать. Да, это просчет. Да, это оскорбление, либо акт устрашения от наших врагов. И этим есть кому заняться. Думаю, на будущее служащий род Голицыных будет иметь это ввиду. Если хочешь наказывать их, то придётся наказывать и Марину. Она тоже Голицына.

При одном упоминание о регацце парень приоткрыл рот, но почти сразу его захлопнул и тяжело выдохнул.

— Доложите обо всём Потёмкину, ‒ сухо скомандовал цесаревич, но его голос после слов сестры заметно смягчился, а следом юноша глазами указал на мешок. ‒ А эту дрянь заберите отсюда и тщательно проверьте! Дед, либо отец сами решат, что с вами делать.

Могильные шакалы! Давно я не ощущал этой мерзкой, липкой и предательской дрожи внутри. Очень давно. С момента убийства родных и падения Реанора. Но я тоже хорош. Расслабился на вражеской территории. Отныне каждый ублюдок за это поплатится! Даю слово! Вы не видели еще всей реанорской жестокости в деле. Только какая тварь посмела это сделать? Жаль, что вариантов сейчас очень много. Амеры? Нассау? Западники? Насолил я уже многим. Могут как одни, так и другие. Хотя они и подставить друг друга могут для обострения и накала страстей с Российской Империей. Ох, Бездна, где же моя Высшая Речь? Будь она при мне, я бы уже прямо сейчас мчался пытать каждую возможную причастную аристократическую шваль к этому. И этим же вечером уже бы казнил всех причастных прилюдно и с особой жестокостью прямо на главной площади Вены. Вот только теперь так не поступишь. Это не Мерраввин. Нужно действовать иначе.