Астрологический суд - Владимир Афанасьев

– На чем я остановился? – Леша задумчиво посмотрел на потолок. – А… Теоретики изучают проблему со всех сторон, составляют схемы и передают их…

– В чем проблема?

– Я же не сказал о сборщиках информации – о коллектерах. Вы же еще сообщаете о проблеме им.

– Нет, им я даю конкретное задание. Например, проследить за человеком.

– Ясно. То есть пока чемеры занимаются общим описанием проблемы, коллектеры занимаются конкретными данными.

– Да. Дальше.

– Потом данные чемеров и коллектеров передаются планерам. Они сопоставляют эти данные и выводят план. Его передают аутерам на выполнение.

– Хорошо. Вопросы есть?

– Ну-у-у… Есть один…

– Задавай.

– «Чайке» может что-то помешать устранить проблему?

– Нет.

– Почему?

– Потому что «Чайка» не устраняет проблемы, а предотвращает.

– Ну, предотвратить. Какая разница! Вопрос был не в этом, – заворчал Леша.

– Я не придираюсь. Дело вовсе не в словах, – пояснил Николай Андреевич. – При такой постановке твой вопрос бессмыслен. Устранение проблемы предполагает ее существование, а предотвращение – возможность. Понимаешь, мы же ничего не меняем. Все происходит само собой. Как этому может что-то помешать?

Леша нахмурился и отрицательно покачал головой:

– Как это само собой?

– Да все просто. Все происходящее имеет свои причины, которые образуют длинную цепь событий. Мы находим подходящее звено в этой цепи и совершаем действие, отличное от того, что должно было совершиться без нас. Так что проблема существует только для нас. А на самом деле – нашими усилиями – ее нет. Понимаешь?

– Да не очень, – нехотя признался Леша.

– Ничего страшного, рано или поздно поймешь. А как только это произойдет, ты увидишь, что основания для вопроса о том, что нам может помешать, нет. – Николай Андреевич похлопал Лешу по плечу и весело сказал: – Пойдем есть.

– А… – начал Леша, но что-то его остановило.

– Что?

– Можно мне в город? – набравшись смелости, спросил Леша. – Ну не сейчас, завтра, скажем, или послезавтра, – добавил он, будто оправдываясь.

– Не хочу огорчать тебя, но это исключено, – сурово ответил начальник и, смягчив тон, спросил: – С девушкой своей повидаться хочешь?

– Ага… Почему нельзя?

– Во-первых, потому, что мы с тобой неадекватные… с точки зрения окружающих. Я тебе уже говорил, что они видят наши и свои действия иначе, чем мы. Ты же не хочешь, чтобы твоя девушка решила, что ты сошел с ума. А во‑вторых, Пантелей сказал, что для нас с тобой время идет иначе, чем для других. За восемь часов мы проживаем примерно месяц. Если мы управимся за три месяца, то вернемся к реальности на следующее утро после того, как «чайки» пропали.

– То есть в этом случае моя девушка не увидит меня всего сутки…

– Да.

– Тогда как я ее – три месяца, – Леша нервно захихикал. – Ладно уж, потерплю, – заключил он.

– Вот и молодец. Пойдем есть…

Леша охотно подчинился повелению начальника. Они спустились на первый этаж и с легкостью отыскали Пантелея с Топтолом, увлеченных приятными хлопотами. Топтол доставал из подвала бутылки с вином, а Пантелей начищал до блеска праздничную посуду. Последние приготовления к обеду, который обещал затянуться до ужина, прошли уже при участии Леши и Николая Андреевича.

Стоял теплый ясный денек. По небу плыли светлые, легкие облака. Праздничный стол разместили во дворе под навесом ветвей раскидистого дуба. Настроение у всех было отличное. Когда все наелись и напились, старшие затянули песни. Леша ни одной из них не знал (и даже, если честно, не очень понимал, о чем они). Но это нисколько не портило его настроения. Он терпеливо дожидался припева, если таковой был, заучивал его во время следующего куплета и в следующий раз уже припевал вместе со всеми.

К вечеру растопили баню (у Пантелея все есть!). Так что и оставшимся временем распорядились с толком. Вспомнив о заботах, а может, желая, чтобы и другие помнили о них, Николай Андреевич заручился обещанием Пантелея впредь не втягивать их с Лешей в столь масштабные празднества.

Надо сказать, в замечании этом не было и доли невежливости, ведь во время праздника Пантелей постоянно уговаривал Лешу и Николая Андреевича остаться.

После утреннего выговора Пантелей остепенился и всю следующую неделю был паинькой: от учебы Лешу не отвлекал, позволял гостям принимать участие в стирке, уборке (на этом Николай Андреевич настаивал особенно жестко) и приготовлении лекарств.

Леша на протяжении всего этого времени усиленно занимался: читал и конспектировал книги, которые давал Николай Андреевич, решал составленные им задачи. Все задания Леша выполнял с удовольствием (во многом благодаря тому, что у него стало многое получаться, по крайней мере, так говорил Николай Андреевич).

За минувшие дни у Леши накопилось много вопросов, но Николай Андреевич запретил задавать их раньше, чем через неделю. «Вопрос должен созреть», – важно повторял он, когда Леша пытался спросить о чем-нибудь, как ему казалось, требующем немедленного ответа. По правде говоря, Леша считал этот ответ бесполезным и даже вредным: ведь многие из зревших вопросов успевали созреть и отвалиться за несколько часов (где уж там неделя!). Но он не рассказал об этом Николаю Андреевичу, потому что не хотел лишний раз его расстраивать.