Звездный лед - Аластер Рейнольдс

– Ничего. Просто вдруг исчез. Вот я смотрю на «Хохлатый пингвин» и вижу Янус за ним. Секунда – и меня с роботом нет.

– Будто обрезали нити у марионетки, – вставила Белла.

– Нет, – поправил ее Дженс вежливо, но твердо, – чувствовалось оно совсем не так. Переход ощущался… хоть и всего на мгновение. – Флеттерик, обычно формулировавший мысли очень четко и ясно, замялся, подыскивая слова. – Будто нити натянули до предела и они лопнули. Но их не перерезали. Ни в коем случае.

Хинкс опустилась на колени рядом с кушеткой.

– Как забавно, – проговорила она, скребя пальцем график на экране своего флекси. – Посмотри-ка на доплеровский сдвиг по своей телеметрии.

Флеттерик снял тяжелую операторскую аппаратуру. Рукой в перчатке взял у коллеги флекси.

– Должен быть плоским.

– Он и был, когда топливо кончилось. Вышел на насыщение. А потом глюк.

– Покажите, – приказала Белла.

Флаер ускорялся, удаляясь от «Хохлатого пингвина», пока его ядерному движку хватало топлива. Скорость увеличивалась, частота радиосигналов от флаера сдвигалась в красную сторону. Когда топливо кончилось, частота перестала сдвигаться, сделалась постоянной и должна была оставаться такой до того времени, как флаер выйдет из зоны приема. Все просто, понятно и логично.

И неверно.

За последние шесть секунд до потери контакта с роботом частота опять сдвинулась, причем резко – гораздо резче, чем за час разгона.

Всего с шестью секундами данных точно ускорение не оценишь, но, как прикинула Белла, кривизна сдвига была где-то в пять раз больше, чем на разгонной стадии. А это значило, что робота потащило с ускорением в пять g.

– Невозможно, – только и выдохнула она, качая растерянно головой. – Ошибка. Данные прочитались неверно.

– Все здесь верно, – возразила Хинкс.

– Тогда объясни мне. Мог мотор вдруг заработать на пяти g?

Ответил Флеттерик:

– Нет. Робота запрограммировали идти под тягой до полного истощения топлива. И даже если бы в баке осталось топливо – а его не осталось, – мотору нет причины выдавать пять g, если это не прописано в программе. Чего мы точно не сделали.

– Значит, взрыв, – заключила Белла. – Что-то вырвалось наружу. Детонировали пары, и так сильно, что пихнули флаер.

– Взрыв был бы заметен по телеметрии, – уточнил Флеттерик. – Конечно, если он не оказался чудесным образом направленным и умудрился не повредить никакие критические системы, зато швырнул робота в точности по траектории его движения, причем на пяти g.

Белла улыбнулась Дженсу. Она любила сарказм, в особенности инженерский.

– Погодите-ка. – Хинкс скривилась при виде данных на графике. – Вот это по-настоящему странно. Вовсе абсурд!

– И что такое? – спросила Белла.

– Видите данные телеметрии здесь? – Хинкс указала на окошко с зависимостью параметра от времени. – Это показания бортового акселерометра – что-то вроде инерционного компаса. Смотрите, как они начинаются: целый час – ровно одно g. Вот топливо кончилось: ускорение резко упало до нуля. Все в порядке. На нуле оно стоит двадцать пять минут, пока флаер дрейфует.

– А потом подскакивает до пяти g? – предположила Белла.

– Нет. В этом-то и дело. Оно упорно стоит на нуле, до самой последней передачи.

– Да… нелепо, – согласилась капитан. – Давайте-ка еще раз: доплеровская телеметрия показывает, что флаер на последних шести секундах шел с ускорением в пять g.

– Именно, – подтвердила Хинкс.

– А бортовой акселерометр не зафиксировал ничего.

– Точно.

– Значит, одно из двух дало неправильные показания. Возможно, мой предполагаемый взрыв все же произошел и разбил акселерометр.

– Нет, – проговорила Хинкс терпеливо. – Если бы разбил, мы бы увидели результат по данным телеметрии. От прибора шел бы только шум. А мы до конца получали нормально сформированные пакеты данных.

– Согласно акселерометру, флаер не ощутил толчка в пять g, – добавил Флеттерик.

– Но ведь он же ускорился!

– По данным телеметрии – да.

– Так какие же данные верны?

– Верно и то и другое, – сказала Светлана, вдруг появившаяся на пороге операторской будки.

Белла не давала бывшей подруге разрешения покинуть отведенную каюту. Вообще-то, ее появление здесь означало нарушение уговора: Светлане позволялся ограниченный доступ в «Шипнет», если она согласится относиться к своей каюте как к охраняемой тюремной камере. Но сейчас Белла не испытывала желания наказать Свету.

– У тебя есть объяснение?

– Есть. И оно тебе не понравится.

– Слушай, просто скажи нам, в чем, по-твоему, дело – и все.

– Сперва я хочу, чтобы Белинда сделала кое-что для меня. Это не займет много времени.

– Я слушаю, – отозвалась та.

– Направь тарелку антенны на Землю, если ты еще не сделала этого.

– Уже сделала, – ответила Пэджис, качая головой, – а сигнала нет.

– Конечно. Но думаю, я знаю, где его отыскать. Нужно сдвинуть полосу приема далеко за тот диапазон, где вы ищете сигнал.

– Мы уже учли эффект Доплера.

– Просто попробуй сдвинуть! Смотри на низких частотах – как если бы вы недооценили сдвиг.

– Не вижу смысла… – заговорила Пэджис.

– Да просто попробуй, и все! – перебила ее Светлана нетерпеливо. – Начни с номинальной частоты и уводи полосу в красную сторону. И скажи мне, когда найдешь сигнал.

Поиск занял меньше времени, чем ожидала Белла. Пэджис ввела команды во флекси, напрямую управляя антенной.

Через пару минут капитан увидела, как Белинда нахмурилась и открыла рот, будто произнося про себя удивленно: «Что?»

– Ну что, нашла ты свой сигнал? – осведомилась Светлана. – Земля по-прежнему в эфире, и всегда была. Просто мы искали ее не там.

– Да это невозможно! – выдохнула Пэджис. – Мне пришлось поставить в полтора раза больший красный сдвиг!

– Не может быть, – в такт ей выговорила Белла, но по выражению на лице Барсегян, напуганному и торжествующему одновременно, поняла: ошибки тут нет.

– Может, – подтвердила Светлана.

– Света, что происходит?

Та кашлянула, обвела взглядом собравшихся:

– Мы двигаемся гораздо быстрее, чем предполагали изначально. Потому и ошибка с доплеровским сдвигом. Вы не определили нашу настоящую скорость относительно Земли.

– Мы знаем нашу скорость, – возразила Белла.

– Нет. Но убежденность в наших знаниях привела к ужасной ошибке, – сказала Светлана и умолкла.