Проект "Миссури" - Яна Дубинянская

Андрей отметил, насколько явственно она запнулась — будто налетела на камешек посреди ровной площади. Алина! Алька, для которой никогда в жизни не существовало табу и неудобных вопросов. Подумать только, а ведь на тех, первых — старых и очень хорошо забытых — выборах они размахивали дипломом «Миссури», как флагом, всю кампанию строили именно на этом… так странно. Неужели за каких-то пятнадцать лет люди успели напрочь вытереть из памяти, как дружно голосовали тогда «за Будущее»? Да нет, не могут не вспоминать — но с каким, интересно, чувством?..

Как все изменилось.

И сколько еще можно все менять?!

* * *

— В общем, ты понял, — доносился с балкона Алинин голос, — Вылетаешь утром. Прежде всего рабочий брифинг по текучке, у всех должно создаться впечатление, что ты целиком и полностью в теме. Потом эфир на Первом национальном, текст я тебе подготовлю и сегодня вечером сброшу. Иностранцам дадим доступ к телу где-то после трех, но не расслабляйся, может, кому-нибудь удастся и раньше добраться до тебя, они ушлые…

Горничная Ксюша бродила по апартаментам, собирая Андрею приват-кейс, — этот процесс Алина сочла необходимым лично проконтролировать. В Ксюшином левом глазу медленно набухала большая слеза: Андрей был искренне тронут. Хотя черт его знает, может, жена уже успела ее уволить, и малышка оплакивает именно это, а вовсе не разлуку с ним.

— Чуть не забыла. — Алина возникла в дверном проеме, и маленькая горничная оцепенела, как кролик перед удавом. — В понедельник проведешь серьезное совещание по космической программе. Подготовься как следует, это важно.

Он вздохнул:

— А что космическая программа? С ней-то какие проблемы?

И сам на мгновение изобразил жертвенного кролика: настолько жутким был ее суховатый смех, пробравший до костей.

— Ничего особенного. Просто последнее время циркулируют слухи, что никакой программы вообще нет. В смысле, есть — но не имеет ни малейшего отношения к космосу.

— Как это?

— А вот так. Поговаривают, что ребята, которых якобы готовят для экспедиции, — на самом деле второе поколение проекта «Миссури». Не больше и не меньше.

Синий спортивный телепорткатер госпожи Багалий пристал прямо к балкону, плавно трансформировав мраморные балясины. Алина исчезла, не прощаясь и не дав мужу испортить эффект немой сцены после своей последней фразы.

Андрей усмехнулся: ради этого эффекта жена даже пожертвовала ревизией его приват-кейса. Бедная Ксюша напрасно старалась — до вечера, а тем более до завтрашнего утра, еще уйма времени.

— Андрей Валерьевич! — После отбытия Алины горничная заметно осмелела. — Что-то не найду ваш полифункционал. Нигде его нет. А вы сами случайно не помните?..

— Спроси что-нибудь полегче. — Он и сам чувствовал веселый подъем, словно мальчишка, сбежавший с уроков. — Подожди… Алька говорила, что брала его, заглядывала в мою приват-почту. И, разумеется, поставила на место. Всего-то! Видишь ли, Ксюшечка, иногда бывает целесообразно искать вещи на их законных местах.

Малышка метнулась в президентский кабинет, куда Андрей не заходил, наверное, с начала отпуска. Кстати; потянувшаяся ниточкой мысль была не из самых приятных, но с этим моментом действительно следовало поскорее разобраться.

— Постой, я сам.

Его кабинет — ни единого окна, если не считать прозрачного светоносного купола высотой в два этажа других дворцовых помещений, — всегда раздражал Андрея, потому что был этаким островом на Острове. Здесь действительно тянуло работать. Ни к чему другому, кроме работы, это помещение приспособлено не было. А он, черт возьми, прилетал сюда, на Остров, в отпуск. В конце концов, каждый человек имеет право!..

Отпуск закончился.

Полифункционал и вправду стоял на своем месте, задвинутый в нишу трансформенного кабинетного стола. Андрей опустился в мобильное кресло; и нелепо же он, наверное, смотрелся среди этой офисной мебели — с мокрыми волосами, в вариочках на темени и ярком мультхалате, наброшенном практически на голое тело. Четыре гриф-мессиджа, говорила Алина. Что ж, посмотрим, о чем там пишут.

Он раскрыл монитор, загрузил функцию приват-почты. Ни одного непрочитанного письма — за два с половиной месяца? — разумеется, такого не может быть. Просто Алина все их прочла и, наверное, ответила на те, что сочла нужным. Все равно надо будет пересмотреть: вдруг что-нибудь интересное или даже личное… хотя с корреспонденцией такого плана, если она и была, жена, конечно, безжалостно расправилась. Не из ревности, просто по стервозности характера. Ну да ладно.

А вот и гриф-мессиджи. Четыре ярко-малиновые строки в серой табличке почтового ящика.

Программа идентификации загружалась довольно долго; глаза Андрея заслезились, и приват-почта выкинула окно с вежливой просьбой не щуриться. Невольно улыбнулся: впрочем, наивность дизайна программы не вводила в заблуждение. До сих пор не было зарегистрировано ни единого случая, когда гриф-мессидж удавалось прочесть кому-то, кроме непосредственного адресата, — даже человеку, стоящему у того за спиной.

Самое смешное, что подавляющее большинство адресатов, утверждала Алина, были абсолютно уверены, что гриф-мессиджи рассылает Администрация Президента.

Он открыл их все один за другим, прочел бегло, легковесно: а что особенного там могут написать? Потом перечитал внимательно, почти скрупулезно. Изумленно вскинул брови. Что ж, значит, так и будет. И у Алины вряд ли найдутся аргументы против.

В кабинет заглянула Ксюша — сказать, что все собрано, кроме… можно уже взять у господина Президента его полифункционал?

Андрей крутнулся в мобил-кресле — двадцать оборотов с ускорением; говорят, любимая забава современных мальчишек из тех, кому не хватает терпения спокойно досидеть до конца урока в индивидуал-классе.

— Отбой, малышка. Уже никто никуда не летит.

Девочка искренне просияла. И это было приятно.

По вечерам он любил гулять по Острову один.

Вечером действительно можно было поверить, что Остров — настоящий коралловый атолл в ожерелье пальм под огромными звездами где-нибудь на экваторе, а вовсе не искусственное намывное сооружение всего лишь в десятке километров от южного побережья страны.

Между прочим, совсем недалеко от границы. Алина с самого начала говорила, что это неразумно.

Андрей присел у мохнатого, словно обмотанного войлоком ствола пальмы, отыскал на земле плоский камешек и пустил его на поверхность лагуны. Путь «блинчика» высветился фосфоресцирующим следом: вода начинала цвести. Скоро осень. Нет, черт возьми, с этим надо что-то делать, и поскорее.

Алька будет обескуражена. Все ее усилия, вся тщательно выверенная тактика и стратегия разговора с ним, железная цепочка аргументов и даже убийственный спецэффект под занавес — все оказалось не стоящим выеденной скорлупы кокосового ореха… которые, кстати, не успевают вызревать в местном умеренном климате. Конечно, она ведь исходила из того, что его нечитанные неделями гриф-мессиджи всего лишь дублируют те, что получила она сама. И правда, кто бы мог предположить, что на самом деле — с точностью до наоборот?..