Проект "Миссури" - Яна Дубинянская

Алина смотрела на него в упор, сощурив глаза до жестких щелочек. И совершенно не вписывалась в пейзаж.

— Я заглядывала в твою приват-почту. У тебя лежат четыре нераспечатанных гриф-мессиджа.

Махнул рукой:

— Хорошо, сегодня посмотрю. А почему ты решила?.. Мало ли что там пишут.

— Не знаю. Но, видишь ли, некоторые вещи написали непосредственно мне.

— И что именно?

Жена залпом допила бриз-коктейль. Завертела, как фокусник, в пальцах длинный бокал. Все-таки Аля стала чересчур нервная. Вот кому не помешал бы хороший отпуск на Острове… хотя нет, лучше не надо. Он даже плечами передернул.

— Будут выборы, Андрей. Причем не такие, как десять лет назад: избирать ли Багалия на второй срок? — а с реальным альтернативным кандидатом. Максимально прозрачные, полная гласность, огромное количество иностранных наблюдателей. И чтоб комар носа не подточил, Тогда, может быть, обойдется. Может быть…

— Это тебе прислали в гриф-мессидже?

Пожала плечами. Что, вероятно, следовало считать знаком согласия.

Андрей приподнялся, развернулся вместе с шезлонгом, подался ей навстречу.

— Послушай, Алька, а давай пошлем их назад! По известному адресу. И посмотрим, что получится… а?

Алина вздохнула и наконец уронила бокал на песок.

— Не получится, Андрей.

— Это идиотизм! Чушь собачья! — Он месил босыми ногами песок с пеной и водорослями. — Да кто в этой стране вообще интересуется политикой? Кто пойдет на эти идиотские выборы, я тебя спрашиваю?! Помнишь, пять лет назад нам едва-едва удалось раскрутить процентов шестьдесят избирателей на тот инет-референдум по продлению полномочий на третий срок… и было «за» единогласно, что и требовалось доказать! Потому что мы живем в благополучном, стабильном государстве. Нашим согражданам в голову не приходит что-то менять. Более того, те из них, кто как минимум лет пятнадцать пребывают в сознательном возрасте, прекрасно знают, кому они обязаны теперешним благополучием и стабильностью. Мне!!!.. Так о каком альтернативном кандидате может идти речь?

Андрей перевел дыхание, заговорил спокойнее:

— И, если уж на то пошло, я заслужил этот отдых, этот Остров. Я сумел отладить государственный механизм до такой степени, что теперь он крутится сам. Ты знаешь, чего мне это стоило в свое время… но сумел же. Сейчас главное— ничего не трогать. Ради нашего с тобой спокойствия, Аля, и ради страны тоже. Потому что мне все чаше кажется, что нашим с тобой… общим знакомым, рассылающим эти самые гриф-мессиджи, плевать на страну. А меня избрал народ, И это налагает на меня определенные…

— Неплохая речь, Не разучился.

Алина сидела в глубине шезлонга, согнув колени и обхватив их руками. Каменное лицо и стиснутые губы — словно узкий футляр, куда только что убрали бритву. Какая же она все-таки стерва.

— Я говорю то, что думаю. То, что есть на самом деле.

— Ты уверен, что полностью осведомлен относительно происходящего «на самом деле»? Третий месяц балуясь с девками на Острове?

Девок, разумеется, пришлось пропустить мимо ушей. Хотя очень не хотелось.

— Ну так расскажи мне что-нибудь новенькое. Ты ведь у нас постоянно в центре событий. Это, надо думать, единственная радость твоей жизни…

Она тоже молча проглотила его иронию. Один-один.

— Рассказываю. Последние пару недель мы снова оказались в фокусе внимания мировой общественности. — На его пренебрежительный жест жена никак не отреагировала. — На этот раз все гораздо серьезнее, чем во время прошлых всплесков, и я бы на твоем месте не стала надеяться на скорый спад. Наши драгоценные «экономическое чудо» и «блестящая изоляция» достают их уже не первый год, но сегодня, кажется, достигнута критическая точка. Начнем с того, что они каким-то образом сумели договориться: черные, белые, левые, правые, военные, исламисты, торговые союзы и международные организации борьбы за права человека. Все они теперь дружат — против нас. Кстати, господин Президент, когда ты последний раз был за границей с дружественным визитом?

— Зачем?

Алина нервно усмехнулась:

— Хороший вопрос.

— То есть, — Андрей присел на край шезлонга, — ты считаешь, что настало время как следует расшаркаться перед внешним миром? И даже организовать специально для них липовые выборы? Но, Аля, у нас ведь открытая страна. Международная общественность уже сто раз имела возможность убедиться, что мы именно такие, какие есть, — а вовсе не империя зла с агрессивной внешней политикой и вопиющими нарушениями прав человека. Просто мы смогли поднять нашу страну так высоко, как никому в мире и не снилось, тем более в такие сроки. Но, в конце концов, из банальной зависти никто не станет забрасывать нас атомными бомбами.

— Еще как забросают.

— Ничего подобного. Нужен повод — а мы его не дадим.

— Боюсь, что вот-вот дадим, Андрей. У нас появилось, вернее, обострилось, энное количество внутренних проблем. В твоем четко отлаженном механизме таки не хватает каких-то винтиков. И эти проблемы надо срочно решать, что, поверь, довольно сложно будет сделать, — она обвела широкий полукруг циркулем вытянутой руки, — отсюда.

Андрей пожал плечами:

— Только не говори мне об истощении ресурсов, хорошо? При современном уровне развития компенсаторных технологий…

— Истощение ресурсов — это раз. С демографией, допустим, можно подождать еще лет пять-шесть — не больше; хотя поощрительные программы, конечно, пора сворачивать. Но если ты не готов, о глобальном не будем. Я вообще-то хотела поговорить с тобой о внутренних центробежных течениях. О перелетчиках, например.

— Не смеши меня. — К его удивлению, по-настоящему засмеяться не получилось. — Это горстка психов. Такие имеют место быть всегда, в любом обществе. Как алкоголики и гомосексуалисты. Пока их процент не превышает…

— Пока не превышает. Но это ненадолго, можешь мне поверить. И потом…

Она встала и тоже заходила по кромке берега, проваливаясь в мокрый песок. Подплеснувшая волна до колен забрызгала белые брюки; Алина тихо чертыхнулась, но подальше от воды не отступила.

— Этот народ изменился качественно. Если сначала они были просто нелегальными мигрантами из числа последних люмпенов, кому элементарно не хватало средств на пакет документов для законного выезда…

— Сейчас такого вообще нет, — перебил Андрей. — Ни желающих эмигрировать, ни чтоб у кого-то не было на это денег.

— Правильно, умница. А вот перелетчики — есть. Только они теперь совсем другие. Имеются сведения, что у них уже существует своя подпольная организация. Во всяком случае, налицо единый, тщательно разработанный сценарий действий. Никто из них не заинтересован в том, чтобы тихо смыться за границу. Наоборот: каждая попытка — это резонанс, шум, конфликт, причем непременно на глазах у иностранцев. И с обязательным упоминанием… проекта «Миссури».