Ночные проповеди - Кен Маклауд

Инженеры фирмы «Ханиуэлл», спроектировавшие симуляторы чувств и эмоций для мозга Лодыря – те отлично работали еще до того, как проснулось самосознание и начало что-то ощущать, – по непонятной прихоти включили в их число и симулятор скуки. Правда, до сих пор Лодырю не приходилось скучать. Но ранним субботним утром он оказался в глухой улочке на задворках Грассмаркет, где доступ в Интернет, мягко говоря, барахлил.

К рассвету Лодырь заподозрил, что терзающее его мучительное чувство и есть та самая скука, предусмотренная в перечне чувств, но доселе не распробованная.

Рой микроскопических дронов уже разлетелся по Грассмаркет: крошечные камеры записывали, миллиметровые антенны вздрагивали, распознавая запахи и сканируя передачи.

Около 6:15 открылись первые закусочные, и воздух наполнился запахами лапши, острого перца, кофе и зеленого чая. Из близлежащих районов, как муравьи, поползли студенты и «белые воротнички», они хватали в забегаловках завтраки и чашки кофе, после чего спешили к трамвайным остановкам.

В 7:00 три ропа незаметно заняли позиции по углам Виктория-стрит и под аркой Каугейт. Лодырь оставался на месте.

В 9:30 начали подниматься жалюзи и открываться двери магазинов одежды и затхлых букинистических лавок. Без четверти десять Адам Фергюсон прошел по Кингстейблз-роуд к Мемориалу ковенантеров, стоявшему в дальнем углу Грассмаркет, – памятнику, имевшему примечательное, хотя и непреднамеренное сходство с мусорным баком. Инспектор встал в открытом кругу низких стен Мемориала, склонив голову, будто размышляя о мучениках.

Лодырь, испытывая еще одно новое чувство, приблизился к шефу.

– Доброе утро.

– Доброе, Лодырь, – ответил тот, изучая надпись на небольшой табличке. – Ты отлично поработал прошлой ночью.

Фергюсон глянул туда, где из щели у основания стены высовывался сантиметровой толщины пакет, завернутый в прозрачный полиэтилен, практически незаметный среди палой листвы и банок из-под пива.

– Я вижу, сюрприз еще на месте.

– Да, – подтвердил Лодырь. – Наверное, нам уже можно идти.

– Наверное, – согласился инспектор.

Он вышел из-за стен Мемориала и пошел по крутому склону Виктория-стрит. Лодырь заковылял рядом. Оба старались не замечать несущих службу ропов.

– Здесь ты и поймал их? – спросил Фергюсон.

– Чуть дальше по улице. Я заметил, что Карл Повис хотел побежать к Мемориалу, а Уилл Лэтэм уговаривал его «оставить эту затею». А я уже… успел узнать, что робот Хардкасл иногда задерживался здесь по пути домой. Так что после задержания, вернее, после вежливой просьбы остановиться, сопровождаемой оживленным размахиванием щупальцами над их головами, я решил обследовать место. Как только офицеры увели задержанных, я приступил к работе: вынул пакет и, прозрев важность его содержимого, сфотографировал через обертку первую и последнюю страницы, после чего вернул на место.

– Прозрев важность… Ты любишь выбирать выражения.

– Есть у меня такой пунктик. Ты еще хочешь поговорить о прошлой ночи?

Фергюсон сунул руки в карманы.

– Почему бы и нет? Если ты не против.

– Я очень хотел бы все разъяснить.

– Я думал, мы напарники, – обронил Фергюсон. Они добрались до конца улицы и повернули налево, на улицу Георга IV. Утреннее солнце блистало на сотнях квадратных метров карбонового стекла, покрывавшего фасад Королевского банка.