Повелитель войны - Иван Петров

Пока ехал к столице – понимал ведь, что только жесткая война на подавление и объединение может предотвратить будущую бойню, но – приехал и сопли развел. Гражданских не трогать, город не разрушать! С такими настроениями лучше вообще войны не начинать. Ты что, туда грабить пришел, ты – нищий, тебя дома не кормят? Зачем тебе их имущество, олигарх ты наш? Цель же в другом – освободить будущие поколения от войны, дать земле мир и законы. А у тебя что получилось? Законы дал? Нет, местные богатеи сейчас выжмут бедняков, чтобы потери возместить и дань для тебя собрать. И законы у них под это заточены. Мир принес? Войну и ненависть принес, через пять лет их подростки в возраст войдут, они тебе мир и покажут. Сами сдохнут, но покажут и твоих воинов с собой прихватят.

Выбирай – и больше ни шагу, если не готов идти к цели. Лучше сжечь эту добычу, чем допустить повторение такого похода. Или – пошел вон, в монастырь, в отшельники, на гору. Нельзя проводить полостную операцию маникюрными ножницами и пинцетом. Замучишь и зарежешь. Нужны нормальные хирургические инструменты, и больной останется жив, выздоровеет. Даже если эти инструменты пугают гламурных барышень до обморока. Туда барышням и дорога.

«…и почему не нужно золота ему, когда простой продукт имеет…» Пушкин. Евгений Онегин. Размышления о причинах процветания государства и экономических воззрениях Адама Смита. Так как там мое государство богатеет? Золото и прочие товары «повышенной роскоши» – это наш выхлоп от караванов в обмен на простой продукт степи и леса. Мой наградной фонд. Все остальное, необходимое и достаточное для жизни в лесу, горах и степи, в понимании нашего народа произрастает здесь, на местах. Металл нам нужен, железо, медь, бронза. Серебро – для оплаты приглашенным ремесленникам и лекарям. А с золотом и прочим надо завязывать, довольно. Того, что имеем, нам года на три достаточно. Только обменные операции типа валютных, товар на товар, по выгодному курсу, на наших форпостах и факториях, в оазисах на караванных путях. Сюда ничего этого не завозить, пусть на местах капитал крутится, стабилизационный фонд создает. На том и порешим. Хватит, награбили. Хоть бы одну лесопилку за это время поставил, кандидат технических наук. Так нет, там думать надо, вспоминать, заново изобретать. Налаживать, народ убеждать в полезности досок и их использовании для строительства жилья, соседям пытаться продать. А пограбить – никого убеждать не надо. Интеллигенция.

Арсенал нам требуется создавать, чтобы выданное трофейное оружие по домам не растаскивали, иначе все расползется по семейным кладовым. А это национальное достояние, для дела будем выдавать тем, кто в походы отправляется. Продумать надо с Архаем, другого начальника арсенала пока не вижу. Хорошее трофейное оружие в семье – только как награда за личную доблесть воина, как орден – за заслуги. Или, в другом случае – если сама семья часть накопленных богатств направит на создание личной оружейной. Страна в любой момент должна иметь возможность выставить подготовленные и прекрасно вооруженные полки, а не зависеть от того, с каким оружием хозяину со двора вздумается выехать. Хватит самодеятельности в этих вопросах.

Есть у меня мысль, обсудить ее надо с Бортэ, Мухали и Боорчу. Сыновья уже почти все взрослые, воевать рвутся. А страна не одной войной живет, не только победами. Надо нам детей мирной жизнью проверить, управлению научить, не все здесь словами объяснишь. Да и поймет не всякий. Сам такой был. Молодость…

Раздадим им в управление несколько районов страны, посмотрим, у кого лучше дело пойдет, кого народ больше полюбит, за кем потянется? Все под контролем, конечно, подскажем, поправим. Для этого и существуют отец и мать. Может, соревноваться братья начнут – у кого счастливей народ на земле окажется. И, опять же, дурость каждого будет видна. Сколько ни объясняй, а пока сам не убедится – не поверит. Но народ нам точный ответ даст, кто здесь молодой хан, а кого лучше из дому не выпускать, чтобы семью перед людьми не позорить. Старшему побольше юрт в управление, младшим поменьше, без обид. Все мы для Монголии живем, хоть это я им в головы вложил, надеюсь?

Может, и вообще все идеально сложится, если у всех четверых таланты раскроются. Один – полководец признанный, другой – идеальный управленец, третий – экономист, хозяйственник, а четвертый – народный любимец, политик, вождь. Не потянуть мне одному все эти роли, по крайней мере – долго не потянуть. Надо постепенно перекладывать дела на сыновей. Пора взрослеть, ребята! Пора. Пора…

…Если верить купцам, шпионам и кое-кому из наших знающих людей (а больше верить некому, никто в информаторы не набивался), Китай сейчас состоит из двух империй: северной – Цинь, граничащей с нами, и южной – Сун, расположенной за северянами. Живут, как везде, гадят друг другу на голову по-соседски. Поэтому о Сун пока не думаем и не насмешничаем, а сосредотачиваемся в размышлениях на Цинь. Как сказал Горбатый: «Я еще ничего не решил». Думаем, собираем данные.

Продолжим. Империя Цинь расположена за Великой Китайской стеной на плодородных землях вдоль Желтой реки. С расстоянием от реки до границы с южной империей Сун – не определиться. Едут, едут, и вдруг – уже не Цинь вокруг, а Сун. Не страшно, приедем, померим расстояния. Самоназвание северных китайцев чурджены, созвучно нашим манчджурам, неважно. Два поколения назад они отрядами охотились на монгольские племена и захваченных людей увозили к себе в рабство. Немногие сбежавшие и вернувшиеся рассказывали обо всяких ужасах, которые чурджены с людьми творили, поэтому отношение к ним у монголов схоже с отношением русских к немцам после Отечественной войны. До сих пор живы те, при ком все это происходило, послушал их. Да… Так индейцев в Америке истребляли, и на ловлю африканских рабов для плантаций похоже. Таков исторический антураж.

Местная Великая Китайская стена высотой в четыре-шесть человеческих ростов и почти такой же толщины, с башнями и бастионами, расположенными на расстоянии прямой видимости друг от друга, тянется вдоль всей страны с запада на восток. Данных о возможности ее обойти слева или справа нет. В башнях и бастионах – гарнизоны. Там, где проходят дороги в глубь страны, имеются ворота, защита усилена дополнительной охраной. Это пока все.

Нас с Великой Китайской стеной разделяет глинистая пустыня, переходящая в степь до самого подножия стены на западной части границы; и просто степь от нашей границы до самой стены в ее восточной части. Там, в степи и пустыне, живут наши братья кочевники, онгуты, когда-то предупредившие нас о подготовке Западной коалиции к интервенции. Жизнь и нравы у нас похожи, отношения доброжелательные, бесконфликтные. Но они не монголы, язык свой, законы свои. Охраняют стену от нас за китайскую плату. Воевать с ними совсем не хочу и завоевывать их тоже не хочу. Хорошие соседи, почти друзья. Варианты?

…Союзники! Вот решение вопроса. Надо просто уметь дружить. Предложим в жены сыну вождя нашу с Бортэ дочь Алахай и проведем осень в свадебных пирах и обсуждении союзного договора. Кочевник кочевнику – друг, товарищ и брат. На том стоит и стоять будет монгольская земля. Поскольку с мечом к нам, похоже, уже никто не придет. Долго не придет.

…А тангут сисястый все-таки на меня настучал китайцам. На своего нового сюзерена пожаловался. Тоже – воин непокорный, за свободу бьющийся, только вид борьбы освоил специфический – офисный, подковерный. Оружием избрал перо и бумагу, и – кляузами нас, кляузами!