Мекленбургский дьявол - Антон Перунов

– Как прикажете.

– Обо всем остальном будем думать, когда в Москву вернемся. И все на этом! Утром выходим в море! И проследи сегодня, чтобы никто не упился.

Если уж царский корабль оказалось снарядить не таким простым делом, то Панин едва не с ног сбился, пока подготовил выделенные ему галеры. Часть забот, конечно, взяли на себя капитан Селиверстов и есаул Татаринов, но и Федору досталось столько, что ему в последние сутки перед выходом не то что поспать, присесть не всегда время находилось.

Первым делом требовалось набрать людей. Все же в полку его после осады и похода в Крым оставалась едва треть от тех, кого он привел в Азов. А ведь времени прошло всего ничего!

Прошерстив ряды освобожденных пленников и взятых по приказу царя на службу бывших каторжных гребцов, он разом восстановил численность охотников до восьмисот бойцов и распределил их на восемь галер. Начальных людей назначил из числа отличившихся в бою, невзирая на происхождение и прошлые грехи.

Татаринов со своими казаками на трех фелюгах – это еще почти две сотни бойцов. Также на каждом корабле имелись матросы-греки для управления парусами и прочей службы и перешедшие еще после Азовской битвы на сторону русских арнауты под началом Кирилла Габжилы. Последних взяли в качестве проводников и переводчиков. К ним с последним караваном прибыло подкрепление – еще больше пяти десятков бойцов, так что всего под началом Панина оказалась целая сотня балканских христиан-головорезов, хорошо знакомых с морем.

Кроме того, на каждой из галер остались гребцы, которые тоже получили оружие, правда, большей частью холодное – ножи, топоры, тесаки, чеканы и прочие колюще-режущие приспособления для смертоубийства. Но особо на них рассчитывать Федор пока не собирался. «Главное, пусть работают на веслах, а там поглядим», – заключил про себя Панин.

А вот попытка выпросить у фон Гершова солдат, вооруженных новейшими фузеями со штыками, не удалась. Барон без обиняков заявил Панину, что людей у него и без того мало, а дел много. Впрочем, и без них отряд получился вполне приличным – под две тысячи человек.

Убедившись, что людей в достатке, оружие у них в порядке, огнеприпасов в избытке, галеры исправны, не дают течи и снабжены всем необходимым для двухнедельного рейда, он смог наконец толком обдумать план похода и собрал для этого своих соратников.

Еще накануне Федор коротко расспросил греческого кормщика Косту Иерсмуза, хорошо ли тому знакомо восточное побережье Черного моря и согласен ли тот провести корабли вдоль кавказских берегов. На что получил исчерпывающий ответ:

– Я с малолетства исходил Понт и знаю все его берега. В любую гавань могу провести корабль даже с закрытыми глазами. Но скажите мне, господин полковник, в чем будет моя выгода?

– Любой корабль на свой выбор из тех, что захватим, и долю от общей добычи, равную капитанской, в придачу!

– Это достойные условия, – сразу же повеселел Коста. – Я согласен.

И вот теперь они сидели в той самой, ставшей уже привычной припортовой корчме за широким столом, на котором лежала развернутая карта, и горячо обсуждали свои планы. Сам Федор, неожиданно пристрастившийся к кофе, пил уже, наверное, десятую чашку крепчайшего горького напитка за этот день, мысленно утешая себя мыслью, что за время, пока эскадра будет в море, успеет выспаться впрок.

– До Анапы идти день. Смотря как ветер, – пояснил Иерсмуза.

– Государь приказал захватывать как можно больше «купцов». Однако я опасаюсь, что пока мы будем добираться до порта, турки нас заприметят с высокого берега и разбегутся.

– Можно попробовать обойти морем и зайти разом со всех сторон, – предложил лоцман, поглаживая бороду. – Правда, это займет немало времени. К тому же, если кто-нибудь замешкается, одновременный удар может не получиться.

– Тогда нужно напасть ночью, когда все спят! – решительно махнул рукой Татаринов.

– Можно попробовать. Эй, Коста, ты сможешь провести корабли в темноте?

– Не сомневайся, господин полковник.

– Тогда так. Выходим ближе к полудню, как раз за пару часов до рассвета и будем на месте. Фонари жечь только кормовые. Не шуметь. Иных огней не палить. Запасем лестницы и как только дойдем до берега, разом поднимемся на стены и отворим ворота. А дальше бой покажет.

– Мы эту Анапу не раз брали. Войска там мало, пушек и того меньше. Дозволь мне первым идти, Федор Семенович.

– Отчего нет, Миша. Давай! А мы поддержим.

– Господа, позвольте спросить, а так ли нужно идти вдоль берегов Кавказа с севера на юг? – осторожно спросил кормщик.

– Такова воля царская… – нахмурившись и построжев голосом, ответил Панин.

– Благослови, Господь, дни его, – послушно согласился Иерсмуза, но настойчиво продолжил гнуть свою линию: – Дело в том, что в Понте есть течения. Одно идет вдоль берегов по окружности, начинаясь у Босфора, и проходит на восток вдоль Анатолии к Трабзону, а затем поворачивает на север вдоль тех самых кавказских пределов. – Объяснения свои он сопровождал, для наглядности водя пальцем по карте. – А затем ведет к Таврике и дальше на запад. Сила его не слишком велика, но, сложенная с курсом корабля, прибавляет ему скорости, а в противу – столь же убавляет. Оттого ходят по Понту всегда по кругу. С юга на восток, а с севера на запад.

– И что тогда делать?

– Погоди, – увидев, что его внимательно слушают, приободрился и заговорил увереннее грек, – это еще не все. Кроме этого прибрежного течения есть и еще два круговорота. Восточный отходит от основного потока неподалеку от Кафы и идет на юг, к Синопу.

– А второй где?

– Он начинается у мыса Карамбия^[28] в Анатолии и, подойдя к Крыму, поворачивает на запад – к Варне.

– Надобно о том государю доложить! – спохватился Панин, едва не подскочив, чтобы немедленно пойти к царю с докладом.

– Это еще не все, господин полковник, сядь, прошу тебя, не спеши. Надобно вам знать, что кратчайший путь через море от Пафлагонского мыса Карамбия до мыса Криуметопон^[29] в Таврике составляет всего 142 мили^[30]. Погода нынче ясная, ветер западный, должны дойти самое большее за два дня. А уж потом можно к Самсуну пойти, следом к Трапезунду, Батуму и все дальше на север до самой Анапы и вернуться в Кафу.

– Хм, а ведь грек дело говорит, – задумчиво глядя на карту, заметил Татаринов. – Кой толк нам на восток идти, коли нас такая силища.

– В Синопе находятся турецкие корабельные верфи и арсеналы. Это большой порт, где всегда много судов. Десятки, если не сотни. Там часто и мавны стоят, и каторги, а уж сандалов^[31] и не счесть.