Мекленбургский дьявол - Антон Перунов

Стоит ли говорить, что подобная щедрость пришлась моим воякам по вкусу куда больше, чем молитва. Почти одновременно на площадь выкатили несколько бочек вина, из которых тут же вышибли днища. И каждый, получивший награду, тут же подходил к бочке, где профосы под наблюдением офицеров тут же щедро наливали каждому в свою посудину десятериковый ковш^[26] местного красного вина, которого мы в Кафе взяли куда как много, так что нечего скаредничать, иной раз надо войско повеселить!

Тут же на широких столах разложили и свежеиспеченный хлеб, и вареную говядину, и запеченную на углях баранину, и распаренную кашу, куда уж без нее, щедро сдобренную маслом, изюмом, курагой и черносливом.

– Глянь-кась, – блаженно сощурился Ванька Кистень, в два глотка ополовинив доставшуюся порцию. – И Господу помолился, и денег спроворил, и душу обжег! А главное, все разом. – Ухватив жирный кусок мяса, уложил его на лепешку и принялся с наслаждением жевать, запивая дареным вином.

– Видать, не часто вас царь так за верную службу награждает? – ухмыльнулся оказавшийся рядом Митька Лунь.

– Это точно, – ухмыльнулся бывший разбойник. – За прежние службы меня только если дыбой могли пожаловать, а то сразу виселицей!

– Эх, хорошо, но мало! – мечтательно протянул кто-то из охотников.

– Ништо, – многозначительно заметил, хитро подмигнув товарищам, Кистень. – Ближе к ночи найдем, чем добавить!

Пока шел молебен, мои мальчишки и их новые товарищи находились рядом со мной. Судя по всему, они успели отвыкнуть от долгих служб, но тут, как говорится, положение обязывает! Но едва все закончилось, настало время давно назревшего разговора.

– Значит, так, Дмитрий, – без обиняков обратился я к сыну, как только мы вернулись во дворец. – В этот поход я вас с Петькой не возьму!

– Но почему?! – воскликнул царевич, уже примерявший в своих мечтах на себя шляпу флибустьера – «грозы южных морей».

В принципе, тут я был сам виноват. Имел глупость рассказать мальчишкам про серебряные и золотые караваны, идущие в Испанию из Америки, и как их ловко грабят всяческие корсары и буканьеры. В сущности, ничего не придумал, а вольно пересказал своему отпрыску «Одиссею капитана Блада», стараясь лишь не допускать явных анахронизмов. Все-таки до восстания Монмута^[27] еще лет пятьдесят, если я, конечно, ничего не путаю.

– Потому что я так сказал! Дело это опасное, и рисковать никак нельзя. Если со мной что-нибудь случится, ты должен уцелеть и унаследовать мою корону и трон. И не только в Москве. Поэтому остаешься здесь, и точка! Приглядывать за тобой будут фон Гершов и Михальский. Слушаться их, как меня, понял?

– Да, государь, – опустил голову Митька.

– Кстати, всех касается! – строго посмотрел я на остальных воспитанников нашего детдома.

То есть Николку Рожкова и его названых братьев с сестрой, усыновленных Михаилом. Теперь они составляют свиту моего сына. Этим возражать и в голову не пришло, что никак нельзя сказать о Петьке. Судя по упрямому выражению на лице этого мелкого прохиндея, он уже что-то задумал.

– Если вашему величеству будет благоугодно выслушать мой совет, – негромко заметил наблюдавший за этой сценой Корнилий, – то вам не следует отправляться в эту экспедицию.

– И ты, Брут? – вздохнул я в ответ.

– Я не обсуждаю ваше решение, но, черт возьми, зачем вам заниматься этим лично?

– Если не я, то кто?

– Мне кажется, что Петерсон справился бы не хуже.

– Скажи, ты знаешь, кем был Ян до того, как поступил ко мне на службу?

– Полагаю, моряком. А что?

– В том-то и дело, простым моряком. Он никогда не воевал, если не считать схватки с Юлленшерном, когда он потерял «Благочестивую Марту». Абордаж, пушечные залпы это все не его стихия.

– Но, кажется, он недурно управлял «Святой Еленой» в бою?

– Разве? – с иронией посмотрел я на своего телохранителя.

– Ну да, – вынужден был признать литвин. – Командовали кораблем вы, но ведь он и его люди управляли парусами!

– Вот именно. Мы с ним дополняем друг друга. И один без другого ничто!

– Ну, не знаю. Если мы потеряем галеас, это будет неприятность, если вас – катастрофа.

– Вот поэтому ты и останешься с царевичем. Если со мной что-то случится, вы с фон Гершовым должны отвезти его в столицу и посадить на престол.

– Вы полагаете, двум чужеземцам это под силу?

– Я полагаю, что Вельяминов крепко держит Москву. Втроем вы справитесь.

– Не самый подходящий момент для подобного разговора, государь, но почему вы так уверены в Вельяминове?

– О чем ты?

– Разве он не предал в свое время Годунова? А ведь они родственники.

– Перестань! Никита мне верен!

– Пока вы живы, да, но будет ли он верен вашему сыну?

– Почему ты сомневаешься в нем?

– Потому что царевич Дмитрий, в отличие от вашего величества, ни при каких обстоятельствах не станет жениться на княгине Щербатовой. И соответственно, боярин Вельяминов в таком случае не сможет стать братом царицы.

– Черт, – помрачнел я. – Умеешь ты настроение испортить.

– Мой долг говорить вам правду, невзирая на последствия, государь.

– Твой долг, генерал Михальский, выполнять приказы твоего государя. Готовь ертаул и пройдись до Эски-Кырым – Старого Крыма, он тут неподалеку. И, конечно же, не забывай о безопасности наследника. Что же до остального, то запомни – Никита без меня или Митьки – никто. Его сожрут сразу. А вот если вы втроем не передеретесь между собой, аки псы голодные, то вполне можете справиться. Понимаешь, о чем я?

– Да, ваше величество. – Не знаю, насколько мои слова успокоили подозрительность телохранителя, но больше возражать он не стал. И то хлеб.

– И вообще, не загоняйся, а то еще, чего доброго, беду накликаешь. Да, на войне, бывает, убивают. Но пока меня бог миловал. Глядишь, и в этот раз все обойдется. Так что самое большее – через две недели ждите меня. И чтобы за это время перебросили в Кафу еще хоть тысячу-другую доброго войска. Приказы я давно отправил, пусть тянут казаков с Волги. Пусть хоть родят, хоть из-под земли вынут!

– Государь, быть может, стоит поискать наемников среди черкесов, тут до них рукой подать, – осторожно осведомился Корнилий.

– Это хорошая мысль. Действуй-злодействуй. Предлагай и покровительство наше, и службу, а коли им того не надо, просто найми на время. Деньги есть, чего их держать? Солить, что ли?