Должность во Вселенной. Время больших отрицаний - Владимир Савченко

188-й день Шара: 7 апреля, 9 час 12 мин 10 сек Земли

На уровне К7,5 (координатор): 7 + 2 апреля, 21 час 01 мин

Совещание, по обычаю, происходило в координаторном зале, напротив экранной стены. Здесь в креслах и за столами расположились все тузы, воротилы, элита Шара: Пец, Корнев, Зискинд, кибернетик Люся, начплана Документгура Василий Васильевич (в редакции Корнева: Василиск Васильевич; в нем и в самом деле что-то такое было), глава мятежного отдела контактных исследований Бор Борыч Мендельзон, начотдела освоения Стремпе (который сейчас подавленно молчал), невозмутимый полковник Волков – шеф «эркашников», начснаба Приятель, командир грузопотока Бугаев, главэнергетик Оглоблин, главприборист Буров, командир вертолетчиков Иванов, могучий мужчина, и даже руководитель высотной исследовательской группы Васюк-Басистов – посвежевший, отутюженный и поправившийся после проведенных в лоне семьи двадцати нормальных часов. Протокол вела Нина Николаевна.

По первоначальному замыслу это были действительно НТС, на которые полагалось выносить только принципиальные вопросы и идеи. Но поскольку это был единственный случай, когда собирались все – прежде раз в неделю, теперь раз в два-три дня, – то наличествовали и взаимные попреки, и объяснения «почему не смог», и сваливание с больной головы на здоровую, и заключение коалиций, и снятие стружки… все двадцать четыре удовольствия. «Парад-алле», по определению Корнева.

– …Сегодня последний день откорма, – заканчивал свое «научное» сообщение главный инженер, – свиньи достигли товарного веса. Договор четыреста пятьдесят пять нами выполнен, колхоз «Заря» сможет ликвидировать недоимку. У меня все.

– Девяносто тонн… – тяжело молвил Бугаев. – Мы, как проклятые, вылизываем грузопоток, чтобы протиснуть наверх каждый лишний центнер. А тут отруби, жмыхи, самосвалы с навозом!..

– Ситуация, как в гоголевском Миргороде, – поддала кибернетик Люся.

– Нет, Людмила Сергеевна, не как в гоголевском Миргороде, – поглядел на нее Бугаев. – В том Миргороде не было координационно-вычислительного центра с телевизионным контролем. График-то для поставок-то по договору-то ваши машины рассчитали!

– На то они и машины, Вениамин Валерьянович.

– Это понятно. Но вот для чего над этими машинами вы?! То, что машины здесь умеют мыслить, я знаю.

Это было уже слишком. Лицо Малюты пошло красными пятнами.

– Пожа-а-алуйста, товарищ Бугаев, – запела она, – займите вы мое место. Охотно уступлю. Может, в координаторе вы наконец найдете себя. А я погляжу, как вы справитесь с нашей все возрастающей неразберихой!

Пец постучал карандашом по столу:

– Товарищи, не отвлекайтесь. Нам надо заново обдумать ситуацию. Дело вот в чем: увлекшись описанием «поросячьего бума», Александр Иванович забыл сказать о главном, о результатах своих и Анатолия Андреевича вчерашних исследований. Главное же то, что радиус Шара или даже, точнее, толщина неоднородного слоя в нем – не менее тысячи километров…

– Ну, вам-то я об этом доложил, – пробормотал Корнев.

– Что это значит? Если до сих пор мы сдерживали себя в проектах и замыслах, ожидая, что вот-вот выйдем в зону однородности, исчерпаем НПВ, то после их аэростатной разведки ясно, что Шар ни по объему пространства в глубине, ни по ускорению времени нам пределов не ставит. Насколько мы внедримся в него и освоим НПВ, зависит единственно от наших стремлений, технических возможностей и, главное, от глубочайшей продуманности всего в комплексе. Вот я и хотел бы для начала услышать ваши суждения о пределах возможного.

Ситуация была новой. Все замолчали.

Коротко взмахнул рукой Зискинд.