Полководец - Константин Калбазов

Впрочем шведы не придали этому ровным счетом никакого значения. Галеры все так же продолжали двигаться на сближение с русскими, успев уже перестроиться в одну линию. Десяток судов отделилось, устремившись в погоню за купцами, которые значительно потеряли в ходе, двигаясь против ветра, попеременно меняя галсы^[19].

Наконец расстояние сократилось до трех кабельтовых^[20]. Цели уже разобраны. Конечно пушка способна забросить ядро значительно дальше. Тонкие борта бригантины не идут ни в какое сравнение с бортами линейных кораблей. А потому ядро с легкостью проделает пробоину и на куда большем расстоянии. Вот только, ты сначала поди попади на таком расстоянии в большой корабль. Да еще и во время качки.

— Капитан Акессон.

— Да, господин адмирал.

— Прикажите открыть огонь, — едва отдав приказ, адмирал вскинул подзорную трубу.

Помост под ногами вздрогнул. Находившиеся под ним орудия изрыгнули из себя пламя и чугунные ядра. На какое-то время взор заволокла пелена дыма. Но под напором ветра она быстро истаяла, отнесенная в сторону.

Следом загрохотали остальные орудия. Семьдесят двадцатичетырех фунтовых и сто сорок восемнадцатифунтовых. От множества ядер начавших падать вокруг русских кораблей вода буквально закипела. Адмирал вроде бы даже приметил попадания. Впрочем, он не был в этом уверен.

Под помостом слышатся возня и приглушенная брань пушкарей, спешно перезаряжающих свои орудия. Как не старался адмирал, но все же в подготовке канониров он значительно уступал посковичам. Во всяком случае, если верить оставшимся в живых свидетелям, она варьировалась от четырех выстрелов в минуту, до десяти. Весьма значительный разброс, чтобы это было правдой.

* * *

Грохот. Треск разрываемой древесины. Шуршание пролетевшего рядом ядра. Вестница смерти пролетела так близко, что Игната обдало горчим ветерком. Оно может и не горячим да только он отчего-то именно таковы и показался.

— Петр, в гробину душу мать нехай! Ты заткнешь наконец этого гада!

Вместо канонира рявкнув ответило орудие. И на этот раз вышло вполне удачно. Судя по всему, снаряд взорвался в утробе галеры, а не прошил ее насквозь, чем грешили чуть не большинство снарядов попадавших в шведские суда. Впрочем, причина тут скорее всего в том, что в этот раз гостинец ударил в скулу и полетел внутри вдоль судна, а не поперек.

Поначалу отряд паровых бригантин держался в стороне, чтобы в полной мере использовать дальнобойность и точность своих орудий. Но из-за качки, немалая часть снарядов летела мимо. Учитывая же численный перевес противника это было неприемлемо. Пришлось сокращать дистанцию.

Но и тут не все слава богу. Если бить в борта, то из-за несовершенства взрывателей большинство снарядов попросту прошивали галеры навылет. Заходить с носа, чтобы стрелять вдоль, подставляться под пушки шведов. Вот и приходится заходить с кормы. Да только тут уж началась форменная свалка, и если одному выходишь в корму, то другой уже наводится на тебя носом. И все прямо-таки рвутся на абордаж.

Оно бы вырваться из теснины и уйти на свободную воду. Вот только шведы вцепились мертвой хваткой и вырваться из этих клещей никакой возможности. Один из пароходов уже взят на абордаж и там идет рубка не на жизнь, а на смерть. И помочь им никакой возможности. Они ведь и сами вертятся как угрь на сковороде.

Разочаровали зажигательные снаряды. Ладно снаряды из новых орудий прошивали галеры насквозь. Но на парусниках-то стояли дульнозарядные орудия и их снаряды рвались на палубе или внутри корпуса. Вот только прежнего эффекта не наблюдалось. Как видно, шведы все же кое-что выведали о греческом огне. Из всего флота яркими факелами пылали хорошо как с десяток галер. На других так же случались возгорания. Но с ними команды худо-бедно справились.

— Атаман, большая пробоина ниже ватерлинии, — подбежал с докладом его заместитель, Агап.

— И что, мне надо тебя учить как подводить пластырь?

— Уже делаем. Я только доложил.

— Добро. Занимайся.

— Атаман, беда. Вода к машинному подбирается. Если зальет котлы, рванет что твоя крюйт-камера.

Ага. А это уже механик. И судя по его озабоченному виду, дело и впрямь труба. Впрочем ему не раз и не два о том же говорили и Иван Архипович, и братец его младший, Дмитрий Архипович. Ох как тут все весело и заковыристо. А главное не вовремя, мать перемать, через плетень.

— А что же твои механические помпы? — Поинтересовался Игнат.

— Не справляются уже. Вода сочится из нескольких пробоин. А тут еще одну получили.

— Ну, эту сейчас залатают, полегче станет.

— Только и того, что время оттянем. Это уже конец, атаман.

— Не бухти, Степа, казак пока жив, барахтается.

— Я не казак.

— Да какая разница. Ты сейчас с нами в одной лодке…

Его оборвало рявканье сразу двух орудий. Невольно перевел взгляд на галеру подвергнувшуюся обстрелу. Ага. Порядок. И снаряды в цель легли, и не выметнуло их наружу. А значит, заглотила посудина подарочек.

— Не трухай, Степа. Значит так, идешь к машинам и просто делаешь свое дело. Как вода начнет подбираться к котлам, стравливай пар. Но не раньше. Уяснил?

— Уяснил.

— Вот и ладно. Действуй, — и вновь взгляд зацепился за давешнюю галеру.

Ну слава тебе господи, наконец-то запылала. Вот только радость оказалась недолгой. Потому что с другого борта вновь прилетел гостинец. Хорошо хоть одно из ядер ударило в кормовую надстройку, похоже развороти его каюту, а второе в мачту.

— Ох йо-о!

Игнат едва успел увернуться, как бизань мачта с жутким скрежетом и треском начала заваливаться в бок. Но не она по настоящему была опасна для него, а лопающиеся тросы. Один из них пролетел у него над головой. Мачта же завалилась в море, от чего «Ласточка» накренилась и сбавила ход.

— Боцман!

— Тут я, атаман.

— Рубите тросы. За борт этот плавучий якорь.

— Уже делаем, Игнат Борисович.

— Атаман, — позвал Петр.

— Чего тебе, косорукий, — огрызнулся Демин.

— Десяток фугасок осталось. Все. Дальше только резаться, — доложил старший канонир.