Война Купола - Сергей Коротков

– Кто о чем, а лысый… – я заскрипел зубами, посмотрел на светлеющее небо, местами уже голубое. – Ждем сигнала Мирона и гасим этих уродов. Паровоз, коси вон тех у танка, я возьму офицера и его ординарца, потом тех, что развалились у мотоцикла.

– Есть.

Ждать пришлось недолго. Звено Мирона соорудило горючие зажигалки для «Тигра II», просигналило фонариком.

– Поехали! – сказал я и первым открыл огонь.

Почти разом с трех сторон затрещали стволы, площадь перед метро огласилась канонадой. Фашисты даже не понимали, откуда приходит смерть, – падали, сраженные пулями и картечью, вскакивали и прятались, но, настигаемые свинцом, замирали навсегда.

Один за другим раздались три взрыва. В дело пошли гранаты, выколупывая врага из всех щелей. Башня танка загудела и стала поворачиваться. Это грозило скорым выстрелом пушки в ряды ополченцев.

– Мирон! Где бутылки? – заорал Паровоз, перезаряжаясь.

Мирон будто услышал друга, появившись слева с двумя коктейлями в стеклянной таре. На его напряженном чумазом лице, словно у негра, белели зубы и белки глаз. Где он успел перепачкаться в саже, мне было невдомек, но я приветственно кивнул и жестом показал направление удара.

– А то я сам не знаю! – пробурчал Мирон, поправляя за ремнем гранату с длинной ручкой и готовясь к низкому старту.

– Мироныч, давай! Всыпь им по первое число, – крикнул Паровоз.

К этому моменту с пехотой противника покончили быстро, отдельные солдаты пытались огрызаться одиночными выстрелами, набившись между гусеницами железного мастодонта и укрывшись за расстрелянными мотоциклами. Пушка долго выбирала цель, внутри танка что-то клацало и гудело.

– Все прикрываем Мирона. Залп! – скомандовал я и начал стрелять из автомата.

Шквал огня обрушился с разных точек на уцелевшего врага, сбивая его и громко звякая по броне махины пулями. Мирон набрал в легкие воздуха и вынырнул наружу из-за бетонного укрытия. Следом бросился Плакса с уже знакомой всем бутылкой из-под шампанского. Прикрыли их хорошо, но вот…

Танк, объятый пламенем от трех разбитых о его броню коктейлей, заурчал, дернулся, но гитлеровцы, сидевшие в нем, смекнули, что вот-вот станут цыплятами гриль, и сиганули наружу.

Сиганули!

Громко сказано. Всегда считал, насмотревшись фильмов про войну, что бедолаги-танкисты – это смертники, зажатые в тесном пространстве своего транспорта. В случае подрыва или пожара попадающие в разряд конченых лауреатов на неминуемую смерть.

В общем-то, считал я правильно. И стал свидетелем подобной сцены. Фрицы, как тараканы от дихлофоса, полезли во все щели, даже не предпринимая действий по отражению огня наших стволов. Спастись от пожара – вот что было главным в данный момент. Но тут их ждало разочарование. Может быть, самое главное в жизни.

Пули косили горящих танкистов, мой внимательный взгляд выцепил даже плавящуюся кожу одного из немцев. Из-под танка наружу пополз гитлеровец с пистолетом, сбоку появился другой, с винтовкой. Мирон выхватил из-за ремня «колотушку», рванул колпачок, замахнулся…

…Граната взорвалась у него в руке. Старая немецкая граната, пролежавшая в земле вместе с трупом ее прежнего хозяина много десятков лет. Смерть Мирона была страшной и быстрой. Плаксу, пригнувшегося рядом, изрядно побило осколками, а щепка рукоятки гранаты проткнула ему щеку и застряла во рту. Зрелище ужасное.

Фашистов срезал очередью Паровоз, Дизель добил картечью. Парни всех трех звеньев сноровисто прочесали местность, расстреливая раненых фрицев, собирая оружие и прочие трофеи.

Я сидел на корточках возле обезображенного Мирона, с трудом глотал слюни и воздух, загаженный дымом от танка. Рядом корчился Плакса, которому пыталась оказать помощь Богдо, Лена Богданова. В прошлом стоматолог частной клиники, женщина сорока с лишним лет, в отряде значилась медсестрой. Конечно, были девахи и других медспециальностей, но такой чуткой, проницательной и ласковой к раненым слыла только Богдо. Она умело и как можно осторожней избавила парня от боли, применив укол, убрала щепку, обработала лицо. А затем принялась за остальные раны.

– Жить будет? – спросил я суетящуюся Ленку.

– Он сильный, справится. Потерпи, Ромочка. Потерпи, хороший мой! – Богдо сноровисто оказывала первую помощь раненому.

– Главное, чтобы ты справилась.

Я встал, оглядывая округу и принимая короткие отчеты от бойцов. Потерь с нашей стороны больше не было кроме нелепо погибшего Мирона и изувеченного Плаксы. Фрицев наколошматили около полувзвода. Плюс догорающий у входа в метро «Тигр-II».

Что я скажу Чике? Как посмотрю ей в глаза за глупую гибель ее парня? Кстати… Чика! Как ты там?

* * *

Один из тевтонцев нечаянно лязгнул мечом о металлическую оградку придомовой клумбы, на что девчонки среагировали молниеносно – шарахнулись в стороны, приседая и вскидывая оружие. Поэтому арбалетная стрела впилась не в шею, а в рюкзак за спиной Чики, пробив его и застряв в бронежилете. Благо ими Купол снабдил почти всех бойцов в отряде!

– Девки, угроза слева! – крикнула Наташка и первой выстрелила в появившегося с грозным кличем врага.

К ней присоединились другие, кто имел огнестрельное оружие. Сразу два крестоносца свалились, сраженные картечью и пулями возбужденных внезапной схваткой амазонок. Те, кто был вооружен холодным, стоически приняли атаку средневековых рыцарей.

Успешно биться с опытными рубаками древней Германии в рукопашной – равносильно тому, чтобы махать прутиком перед львом, тут к бабке не ходи, исход предрешен в пользу напавшего противника. Арбалетчика срезала Ксанка из пистолета, всадив в него всю обойму, но сама пала, пронзенная копьем другого воина. Машка махала саблей минуту, пока один из рыцарей не рубанул девчонку огромным мечом. Его тут же осадила Вика, воткнув копье в незащищенный бок вражины. Чика бросила саблю и палила из дробовика направо и налево, не успевала перезарядить его и продолжала стрелять из пистолета.

Но силы все равно оказались неравными. Поняв это, Наташка дала сигнал на отступление. Изрядно поредевший отряд быстро рванул во двор жилого дома, забился в один из подъездов, чтобы перезарядиться и сузить фронт для нападавших. Тактика частично оказалась удачной, особенно учитывая нанесенный урон от предыдущей схватки и открытое пространство боя.

– Вика, чеши наверх, найди хату второго этажа, где можно ретироваться через балкон на ту сторону дома, – отдала распоряжение Чика, перезаряжая стволы, – Ленчик, Верка, копья в них. Аленка, гранату готовь. Как скажу, бросай ее с окна подъезда под козырек. Я ща. Блин!

Толстые патроны выпадали из дрожавших рук, не хотели вставляться в стакан магазина. Появившиеся на крыльце крестоносцы сразу стали долбиться в запертые двери и рубить их боевыми топорами и палицами. Сердца девчонок сжались в точку, бешено застучали и готовы были вырваться наружу. Дикое волнение охватило их. Еще бы – не каждый день гибнут твои подруги, да еще и в брызгах крови ночной мясорубки!