Пират - Валерий Большаков

Над причалом и мостками, ведущими на плавучую платформу, вкривь и вкось торчали шесты, удерживавшие гирлянды фонариков, но ярче всего был освещён сам плот, залитый сиянием трёх маленьких прожекторов.

В их свете лоснились спины Вована и Антохи, ковырявшихся в панелях приборов, тыкавших пальцами в сенсоры на пультах, — те мигали огоньками индикаторов да вили зелёные синусоиды на круглых экранчиках.

С борта «Мисхора» очень ясно наплывал звон гитары, вплетавшийся в ритмичный прибойный шорох, еле слышно доносился невнятный говор учёных на платформе-плоту, а в лагере звучала музыка, смеялись женщины…

Сухов с удовольствием прислушивался и принюхивался — пахло йодом и солью, прелыми водорослями и орхидеями. Или что там растёт в ближнем лесу?

Олег успел переодеться по местной моде, дефилируя в коротких штанах, белых, словно выгоревших на солнце, и в просторной рубахе-гуайябере того же цвета.

Голову его покрывала шляпа из рафии «Шейди-Брейди», обвисая широкими полями, а на ногах были сандалии, плетённые из кожаных ремешков. Опростился.

Антон с Владимиром заговорили громче и оживлённей, затопали по гулким доскам.

— Дядя Антон! — прорезался высокий Наташин голосок. — Дядя Антон! Вас мама зовёт!

— Не могут совсем без дяди Антона… — проворчал учёный, впрочем, довольно-таки добродушно. — Что у них там опять?

— Мама штопор не может найти!

— Найдём! — с воодушевлением сказал Антоха, ускоряя шаг.

Наташа, напевая незамысловатое «Ля-ля-ля!», протопала на плот. Учёные не гоняли дочку Самого, и не только из почтения — девочка была очень аккуратным ребёнком и в меру легкомысленным.

Без спросу нажимать разные кнопочки не станет.

Кряхтя, передвигаясь на корточках, Наташа начертила на плоту решётку мелом и стала играть в классики на самом светлом месте во всём лагере.

«Не напрыгалась ещё», — улыбнулся Олег, втягивая тёплый воздух. Неожиданно по спине у него сквозанул холодок — Сухов учуял запах озона.

Чуток после он разглядел слабое сиреневое мерцание над плотом, пригашенное светом прожекторов.

«Наташка!» Не дай бог…

Олег взял с места. У причала топтались Ярик и Шурка. Похохатывая, они обсуждали нечто животрепещущее, но Сухову было не до них.

Оттолкнув с дороги Быкова, он пронёсся мимо, в два прыжка одолел мостки и очутился на плоту в тот самый момент, когда сиреневым полыхнуло в полную силу, затмевая жалкие прожектора.

От кончиков пальцев до шеи закололи незримые иголочки, из воздуха, из полутьмы соткался странный голубой туман.

Наташка стояла, сжавшись в испуге, и глядела, как расходятся перед нею сиреневые сполохи, открывая колеблющуюся гиперплоскость портала.

Страшно было до оцепенения — перед Суховым распахивалась самая настоящая вечность. Попробуй только сделай неверный шаг — и зашвырнёт тебя в бездну веков.

Очутишься ты в пещере охотников на мамонтов или вовсе в мезозое, в роще гинкго, где разлёгся тираннозавр, решив подремать в тенёчке. Или выбросит тебя под копыта коней Аттилы…

Вот только некогда было бояться и думать о безднах.

Одним слитным движением Олег схватил девочку в охапку, развернулся и отбросил её к мосткам.

— Беги! — крикнул он.

Но девочка уже вряд ли слышала его.