Звездный лед - Аластер Рейнольдс

– Да, – согласилась она уныло.

– Мерзавец все просчитал наперед. Белла, он прицелился на твое отстранение. Ему не терпится втиснуть свой зад в твое кресло.

– Зачем тогда ему мои извинения?

– Паренек накапливает боезапас. Даже если он и не вцепится в тебя из-за оскорбления, по возвращении домой у него окажется толстенькое досье. И если оно не принесет ему «Хохлатый пингвин» на блюдечке, уж точно обеспечит карьерный рост.

– Мелкая хитрая сволочь!

– Согласен. Думаю, ты должна написать извинение.

– Я не сомневалась, что ты посоветуешь это. И кстати, уже написала.

– Молодец. Небось самочувствие при этом было такое, словно рвала себе зубы.

– Ради сохранения корабля я бы их охотно вырвала.

– Шли ему свои расшаркивания, а потом отправь ко мне. Я поговорю, прикину, можно ли уладить все миром. Скажу, стресс у тебя, нагрузка запредельная. А если он по возвращении домой нападет на тебя, ему придется разбираться и со мной.

– Спасибо, – ответила она нерешительно.

– Я могу поговорить и со Светланой. Райан поместил ее в изолятор?

– Да. Подальше от команды. На самом деле она, в общем-то, здорова. Джим, мне паршиво делается, как только подумаю об этом, но что еще с ней сделать?

– Но она же отличный спец.

– Мало кто сравнится.

– Хм, эти ее находки – ты смотрела их?

– Ради нее – да. И выглядят очень убедительно. Но я проконсультировалась с базой – не стыкуются у нее данные.

– Она ошиблась с математикой?

– Хуже. Похоже, она попросту подделала данные.

– Ничего себе! – выговорил он и скривился, будто от боли. – Серьезное обвинение.

– Говорят, у нее нервный срыв. Джим, я бы не поверила – ведь это Светлана Барсегян, а не зеленый новичок на первой вахте. Она побывала во всех мыслимых переделках и ни разу даже бровью не повела. Но я тоже была когда-то твердокаменной. А потом…

– Думаешь, раз срыв случился у тебя, он мог случиться и у нее?

– От тяжелой работы изнашивается все.

– Даже люди.

– Джим, мы все – лишь винтики большой машины. И все – уязвимы.

Он посмотрел на нее пристально и безжалостно:

– Вижу, непростая у тебя ситуация. Тупик, однако.

– Она восприняла тяжело. Наговорила всякого, – призналась Белла. – И я… я почти ударила ее. Ударила! Лучшую подругу.

– Уверен, ты вела себя максимально профессионально и разумно.

– Сама себе это повторяю.

– Помогает?

– Нет.

Он взял ее за руку, и от простого человеческого тепла Белле стало чуть легче. Она обрадовалась, эгоистично и не слишком разумно, тому, что из-за болезни Джим Чисхолм оставил свой пост, ведь потому он мог говорить так вот – искренне и спокойно, не стесненный протокольными условностями.

– Белла Линд, иди и отдохни, – велел он. – Это приказ.

* * *

Она отправила по электронной почте извинение Шроупу, а потом сделала глупость – легла спать. Когда будильник вернул ее к реальности, чувствовала себя Белла гораздо хуже, чем раньше. Кошмары шли чередой, снова и снова прокручивали события минувшего дня, показывая с разных сторон гибель «Шэньчжоу-5». Затем дурные сны переключались на катастрофу в Гиндукуше, смешивались, и Белла брела по колено в снегу, светя фонариком в зимнюю тьму, отыскивая выживших. Кошмар неизменно заканчивался находкой Ван Жаньминя, погребенного в сугробе, но одетого в скафандр. Она разбрасывала снег, протирала лицевой щиток и видела, что он еще жив, готов простить и по-человечески просто и наивно рад спасению. Затем Белла просыпалась на мгновение, снова проваливалась в сон – и кошмары возвращались. Выбравшись из гамака, она ощутила себя отравленной, измученной. Тело требовало отдыха – и не получило его.

Если это цена погони за Янусом, какого же напряжения потребует работа на нем?

* * *

Светлана содрала пластыри с датчиками, прилепленные Райаном к ее коже. Немедленно разноголосо и обиженно заверещала аппаратура. Света отодвинула ее и выбралась из кровати. Аккуратно сложенная одежда еще лежала на столике: спортивное трико, тенниска, клетчатая рубашка, которая обычно носилась расстегнутой. Слегка кружилась голова, но чего еще ожидать после столь долгого лежания? Открывая герметичную дверь между изолятором и основным медицинским отсеком, Светлана услышала, как пошевелился за занавеской Джим.

– Светлана? – спросил он слабо и хрипло. – С тобой все в порядке?

– Да, Джим.

– Что ты делаешь? Ты говоришь, будто что-то не так.

– Лучше не спрашивай. Не стоит.

– Я знаю, почему ты здесь. У тебя разногласия с Беллой, и ты…

Она раздвинула занавес настолько, чтобы увидеть его лицо, полузакрытое подушкой, с темно-серым пятном у рта. Впервые он выглядел по-настоящему больным, будто хворь наконец-то сумела прорваться наружу. Три недели назад казалось – Джим переживет погоню за Янусом и возвращение на Землю. Теперь стало совершенно ясно, что этого не случится.

– Да, что-то не так, – заметила Светлана. – Что-то найденное мной…

Она вдруг умолкла. Впервые за много часов Света встала на ноги и поймала себя на мысли, что корабль летит как-то иначе. Ведь сразу ощутила неладное, но поначалу решила: это из-за того, что долго валялась в постели.

– Ускорение, – выговорила она наконец.

– А, ты тоже заметила, – сказал Чисхолм, попытавшись изобразить кивок, не отрывая головы от подушки. – Я уж думал, кажется только мне.

– Мы больше не идем на половине g.

– Нет. Меньше. Возможно, две пятых? Или еще меньше?

Он пытливо глянул на нее, ожидая подтверждения, – и глаза его показались выпученными.

– Еще всего лишь двадцатый день. Нам остались сутки до Януса.

– Наверное, у изменения тяги есть веская причина.

– Единственное объяснение – проблемы с двигателем.

В голову пришла злая мысль: тягу ослабили, потому что заканчивается топливо. Надо же, какая неожиданность! В любую минуту двигатель заглохнет – и «Хохлатый пингвин» поплывет бессильно в ночь. И тогда уже не остановишься и не повернешь.

Жутко.

Но страх быстро прошел: ведь такого не может быть. Двигатель выдаст нормальную тягу до последней горстки топлива. И даже с минимальной оценкой его запасов надолго должно хватить. Для работы на Янусе, во всяком случае. Проблематично возвращение домой.

– И когда упала тяга? В «Шипнете» есть что-нибудь об этом?

– Ничего.

– И ни Белла, ни Крэйг не говорили с тобой?