Голем из будущего - Александр Баренберг

Губки и направляющие тисков также изготовили из бронзы, остальные части — из дерева. Давид долго в восхищении ходил вокруг первого изготовленного экземпляра, любовался, зажимал там разные предметы. А его сын догадался даже сунуть туда палец, дважды взвизгнув от боли. Первый раз — из-за тисков, второй — от подзатыльника, которым тут же наградил его отец. Глядя на пострадавшего и объясняя на всякий случай присутствующим в мастерской правила техники безопасности при работе с вращающимися механизмами, меня вдруг осенило — ведь это почти мясорубка! Главный элемент — винт Архимеда, как и другие детали, мы можем отливать в любых разумных количествах. Сделать усовершенствованные формочки не проблема. Нож тоже стоит отлить из бронзы. Пусть он и потребует более частой заточки, зато это серьезно удешевляет сам аппарат.

Я так увлекся новой идеей, что даже отложил доводку самогонного аппарата. Но, продемонстрировав вскоре Цадоку работающую мясорубку, не пожалел об этом. Тот был в полном восторге, особенно попробовав собственноручно приготовленные мной в демонстрационных целях котлеты. И высоко оценил маркетинговый потенциал изделия. Но я его предупредил, что так как ноу-хау здесь пока не патентуются, а ничего технологически особо сложного в мясорубке нет, то снимать сливки с ее продаж можно будет только ограниченное время. Махнув на это рукой, Цадок немедленно заказал пробную партию для распространения среди городской элиты и трактирщиков.

Вернувшись к прежней задаче, мы завершили сборку перегонного куба. После того как запаяли последний шов, я принес необходимые ингредиенты. Все участники работы над аппаратом сгрудились вокруг, страстно желая узнать — что же они такое смастерили? Я загрузил аппарат и разжег огонь…

По прошествии положенного времени первые капли заветной жидкости стекли в подставленную емкость. Первый стакан мути я, как и полагается по технологии, вылил в помои и подставил под выходную трубку аппарата фильтр из древесного угля. Подождал, пока наберется граммов двадцать чистой, как слеза, «водички», перелил ее в кружку и, выдохнув, на глазах у ошеломленных зрителей, ожидавших всего, что угодно, только не этого, опрокинул в себя. У-у-ух, микстура! Жадно запил из заранее благоразумно приготовленной кружки с холодной водой, остужая горящее горло. Нет, я хоть и доктор, но не медицины, поэтому пить ЭТО в неразбавленном виде не буду! Тем более в здешнем, нетренированном, организме. И к тому же стоит прогнать жидкость через аппарат еще раз для лучшей очистки…

Вечером, набрав нужное количество разбавленной колодезной водой в правильной пропорции жидкости, закрылся у себя в комнате и приступил к процессу перемещения во времени. Процесс, закусываемый свежей колбаской, был, надо сказать, достаточно приятный. Не хватало лишь привычного в такой ситуации собеседника, а лучше пары, но что ж поделаешь!

Открыв глаза и оказавшись в своем мюнхенском номере, сразу же, даже не позавтракав, достал ноут и стал качать нужные данные — времени до вылета оставалось всего ничего, и надо было успеть запихнуть в комп всю информацию. В самолете Интернета нет, а время тикает. Ну, сутки я без сна смогу обойтись, но не более. Да и смысла нет — все равно сонный много не запомню. А информации требовалось немало — об этом я думал все последние дни, а перед запоем даже для лучшего запоминания составил список на бумаге, то бишь на пергаменте, ловко орудуя гусиным пером. Оказалось — не так уж трудно научиться!

Прибыл в аэропорт, прошел все проверки и оказался в отдельном от остального зала закутке, где немцы «складируют» перед вылетом пассажиров израильских рейсов, во избежание так сказать. Огороженное помещение на задворках аэропорта, вокруг которого патрулируют белобрысые автоматчики с собаками, всегда производило гнетущее впечатление, вызывая определенные ассоциации, но сегодня мне было все равно. Не обращая никакого внимания на окружающую действительность, я погрузился в изучение материала. Тем же занимался и во время полета. Единственное, что отвлекало — очки. Отвык я их носить и это сооружение на носу сильно мешало. Лишь прибыв в тель-авивский аэропорт и взяв такси домой, ощутил вдруг сильную ностальгию — по «личному» времени я не был дома уже более трех месяцев!

Следующим утром встал почти нормально. В голове слегка шумело, но вскоре прошло. Вот что значит качественный продукт! Однако радовался я преждевременно. Сев за стол и попытавшись перенести на пергамент узнанное за побывку, опять столкнулся с проблемой расплывчатости информации, хоть и в меньшей степени, чем в прошлые разы. Видимо, перенос вкупе с опьянением как-то действовал на кратковременную память. Ну, ничего не поделаешь, тем более что в общих чертах вспомнить выученное там я все-таки мог.

Планов у меня было столько, что не знал, за что хвататься первым делом. Потом, рассудив, что финансовое благополучие — залог успеха, решил прежде заняться вещами, дающими некоторую денежную прибыль. Тем более что пример был перед глазами: Цадок в считаные дни сбыл первую партию мясорубок (а он их загонял по пять марок за штуку, спекулянт!), заработав приличную сумму, и смотрел на меня теперь несколько другим взглядом. Не только как на защитника, но и как на выгодного торгового партнера. И я постарался его не разочаровывать, тем более что для остальных моих проектов нужны были немалые деньги, не говоря уже о приближавшемся путешествии в Каир.

Сначала я обустроил ему текстильное производство. Выбрав в Интернете наиболее подходящую конструкцию простого ткацкого станка с педальным приводом, сделать который позволяют имеющиеся у меня технологические возможности, воспроизвел его с помощью все тех же кузнеца с плотником. После совместной дегустации продукции нашего последнего изделия те прониклись ко мне совсем уж глубоким почтением, переходящим в поклонение. Только бы не спились!

Испытания станка показали, что производительность труда ткачихи возросла впятеро! Цадок был в восторге. За неделю мои подручные изготовили еще два станка, а я предложил купцу организовать работу в две смены, чтобы ценное оборудование не простаивало. Единственным затруднением оказалось обучение работниц, которые вначале вообще в ужасе шарахались от страшного механизма. Так что пришлось поучаствовать в обучении лично. Особенно меня злила одна, совсем тупая, которая никак не могла освоить новое оборудование. Объясняя ей вновь и вновь, задержался до позднего вечера, когда все остальные уже ушли. Тут она вообще чуть не сломала приводной механизм! Я в сердцах замахнулся на дуру кулаком. Она в испуге отшатнулась, согнувшись, и натянувшаяся ткань мешковатого обычно платья вдруг обрисовала очень даже аппетитные контуры. В общем, бить ее я раздумал (да и не собирался вовсе — не настолько еще озверел здесь, в Средневековье), а многострадальный станок на этот раз был использован не совсем по назначению. Что интересно, после «перерыва» ткачиха стала соображать гораздо лучше и наконец освоила все необходимые операции. А я понял, что всегда надо стараться находить в человеке его лучшие стороны. Они обязательно имеются.

Хотя способов заработать денег тут было, казалось бы, пруд пруди — большая часть технологий, окружавших человека двадцать первого века, причем как технических, так и финансовых и политических, здесь отсутствовала. Однако имелись и значительные ограничения. Не говоря уже о неосуществимости множества вещей из-за отсутствия технологической базы, воссоздание которой, даже владея полной информацией, займет годы и десятилетия, имелись еще моральные, религиозные и другие ограничители. Что-то противоречило церковным догмам, другое — мировоззрению людей начала тринадцатого века. А некоторые изобретения мне не хотелось вводить в широкий оборот, потому что они могут привести к кардинальным изменениям в этом мире. Я же еще не определился с тем, стоит ли слишком сильно лезть в здешние дела. Сначала лучше все же прояснить свое положение тут. Да и на данный момент я не располагал большим резервом времени, поэтому требовалось запустить только проекты, дающие немедленную отдачу. Также следовало иметь в виду ограниченность местного рынка — в нем крутились не такие уж значительные финансовые потоки и скромные возможности имеющейся у меня производственной базы. Тут как раз вполне было применимо известное высказывание вождя пролетариата: «Лучше меньше, да лучше!» Поэтому я и выбрал путь совершенствования имеющихся внутри общины производств. Текстильное было первым.