Клич стаи - Юрий Вольнов

И спустя минуту храм превратился в сияющее сплетение энергетических линий, где центром были фигурки людей, сидящих в позе лотоса…

– Я, Корвин Мер-Хан, взятый из родовой линии Аль-Замиров, по праву высокородного сына, беру силу Зельмы Телау, лишенную рода, под опеку клана Мер-Хан. Отныне и до конца своих дней обязуюсь использовать жертву только во благо и пользу рода. Клянусь!

– Я, Зельма Телау, не помнящая предков и лишенная рода, добровольно отдаю свою силу во служение великому роду Мер-Хан, воплощенному в Корвине Мер-Хане. Принимая деяния рода как свои собственные, клянусь делами и помыслами быть всегда полезной и верной дочерью рода Мер-Хан…

Слова древней клятвы, торжественно звучащие в сиянии транса, отозвались в теле волной покалывания. По коже пробежали искры, и Корвина окатило обжигающей болью.

«Все, как в трактате», – подумал Корвин частью сознания, а сам продолжал держать себя и призрак Зельмы в едином сиянии света. Сейчас главное не упустить девчонку из круга, иначе они сойдут с ума, по крайней мере, именно так гласят инструкции по проведению ритуала…

Перед принятием решения Корвин пытался найти подтверждение словам древней находки. Ведь должно были остаться в архиве выдающиеся достижения работы с биотехнологиями и аурой человека, но его поиски были тщетны. Везде он натыкался на пустоту. Будто такой технологии и вообще такого раздела науки никогда не существовало…

Но храмы были, записи были, таинственные механизмы, приводившие в действие все нутро древнего комплекса, продолжали исправно функционировать, но ни одного упоминания в архивных документах и базах данных не было! Везде храмы проходили под нумерацией незначимых технологических пустот, а в некоторых секциях других родов значился как памятник истории и подлежал всестороннему изучению, но и то только в самых ранних упоминаниях, а чем дальше, то тем невнятнее становились упоминания, пока в конце концов и не превратились в «не имеющие практической ценности остатки аварийный строений».

Но теперь все будет по-другому. Теперь их двое. Двое, познавших тайну Храма Бездны.

В глубине синих глаз девчонки разгорался огонь, которого не было у пресытившихся жизнью высокородных. Те могли только потреблять, а вот такие, как эта девчонка, готовы были гореть в огне звезд, но идти вперед, узнавать новое, открывать неизвестные дали – и это было печально.

– Мастер, – робкий вопрос прозвучал оглушительным набатом. – Теперь можно спрашивать?

Возвращаясь в реальность, Корвин захлопал глазами.

Храм вновь был погружен в полумрак. Над головой переливались созвездия пройденных Стаей звезд. Поднимая руки, изнывающие от зудящей боли, Корвин с недоумением посмотрел на собственные ладони. Начиная от кончиков пальцев, вся конечность была испещрена переплетающимся узором. Ныряя под кожу и выныривая в неожиданных местах, сплетение из сотен жгутов складывались в изображение мифической змеи, выползающей откуда-то из спины, а на тыльной стороне ладони красовались распахнутые в смертельной атаке зубастые пасти.

Но когда он взглянул на обнаженную Зельму, сидевшую в позе лотоса, то едва смог удержать маску невозмутимости. На стройном теле девушки, сияющей в темноте белой кожей, переливались тенями такие же жгуты узоров, складывающиеся в таких же змей, но только у нее на запястьях красовались хвосты, свернутые в замысловатые браслеты. Оплетая руки и плечи, тела змей прятались под распущенными волосами девушки.

Сохраняя невозмутимость, Корвин сказал:

– Спрашивай.

– Я никогда не слышала о таком ритуале, мастер, что это за место?

Оторвавшись от разглядывания стилизованных изображений, Зельма оглядывалась совсем другими глазами. Сюда шла хищница, поймавшая добычу и решившая со снисхождением понаблюдать, как та потрепыхается, выдумывая всякие ритуалы и глупые клятвы. Что бы ни случилось, она крепко держала судьбу молодого высокородного за причинное место. Она выросла в мире высоких технологий и четких правил. Где нет места сантиментам и всякой чуши о чудесах. Все в этом мире изучено, предопределено и точно рассчитано. А сейчас она увидела то, что не укладывается в рамки объяснений.

Это пугало и в то же время завораживало.

– Храм Бездны. Сакральное место, где говорят звезды. Считается, что в этом месте люди становятся сами собой. Здесь выносился на суд любой спорный вопрос. Здесь происходило слияние новичков с родом.

– Слияние?

– Да, слияние. По-другому – принятие. А что тебя удивляет?

– Ну, я думала, что род… это одни родственники, биологические потомки основателей.

– Нет. Для улучшения генетики роду нужна была свежая кровь. И тогда практиковался обычай Слияния выдающихся воинов, ученых, тех, кто мог принести пользу в один род. Но во избежание притока случайных людей с чуждыми интересами практиковался ритуал, при котором исключалось предательство.

– Исключалось?

Ощущая себя полностью восстановившимся и полным сил, Корвин открыл глаза. Наградив Зельму многообещающим взглядом, он криво улыбнулся.

– Да, исключалось. Потому что с момента произнесения слов клятвы человек открывался. Его психика и биоэнергетика становились полностью открыты для храмовника. И при помощи упрятанных в стенах технологий с человеческой аурой можно творить настоящие чудеса. Благодаря этим ритуалам рода Стаи сохраняли единство и верность. Спаянные в единое целое люди были монолитом, преодолевающим межзвездные пространства, противостоящим всем испытаниям одной большой семьей. Но все изменилось здесь, на Осирисе. Я не знаю почему, но ритуалы прекратились. И с того момента Стая начала деградировать. Превращаться в то, что ты сейчас видишь. В настоящих трупоедов. Ожиревших стервятников, что уже не могут оторвать раскормленные туши от земли. Достигшие вершины думают только об удовольствиях и наслаждениях. Вся наша мощь, весь наш цвет научной мысли направлен только на выкачивание кортекса и создание новых биомодификантов. А новых моделей киборгов с каждым годом становится все меньше и меньше. Одни косметические улучшения и ничего более. Все технологические прорывы это коренные исправления старых недоделок. Мы топчемся на месте. И ничего не меняется. Вражда родов становится все ожесточеннее и бессмысленнее, а Службы Надзора и Ока старательно закрывают на все глаза. Коррупция расцветает пышным цветом, и уже не понять, где законная деятельность, а где нет. И всех всё устраивает! Даже вождь смирился с этим. Мы катимся в пропасть, и с каждым витком вокруг светила катастрофа становится все ближе и ближе…

– Мастер, вы очень откровенны, – подобрав слова, нарушила тишину Зельма, не сводя с юноши недоуменного взора. Шеф наговорил столько компромата, что только за часть этих слов служба Ока будет мурыжить его в застенках допросами, выбивая признательные показания и выискивая сообщников, – Такие слова опасно говорить…

Вглядываясь в расслабленное лицо собеседника, Зельма нервно улыбнулась.

– Думаешь, кому выгоднее меня продать? – Хлесткая фраза прозвучала как удар.