Ночные проповеди - Кен Маклауд

Теперь старший инспектор устроил небольшое рабочее представление, демонстративно не отрывал глаз от планшета и лишь изредка исподлобья посматривал на подчиненного. Выглядел Макоули так, будто жил на одних салатах и пробегал каждый день по десять километров – что, скорее всего, соответствовало действительности.

– Эх, Адам, – начал он через минуту с небольшим, – я как раз заканчиваю читать сводку наших сегодняшних дел. Пусть это останется между нами, но я начал сомневаться, справимся ли мы самостоятельно. После убийств в Файфе события приняли глобальный оборот. Кто знает, где ударят в следующий раз? Может, стоит забить тревогу и передать все специалистам из Глазго? Думаю, Феттс спрашивает себя о том же. Если ты не против, поделись мнением по этому поводу.

– Сэр, я не согласен с тем, что нам это не по силам. Конечно, я не знаю, где ударят в следующий раз, и предупредить Глазго стоит обязательно. Но что касается специалистов – я имею в виду, по контртерроризму – в последние пятнадцать лет у них почти нет работы. У вас, Мухтара и меня, вместе взятых, прямо сейчас больше свежих знаний по теме, чем Феттс сможет припомнить за неделю. Я полностью уверен в профессионализме своих людей. Разумеется, нам обязательно стоит при необходимости проконсультироваться со специалистом, но, думаю, пока не время отдавать дело большим шишкам.

– Вообще-то я думал не про них, а всего лишь про шотландский отдел по борьбе с терроризмом. Ты прав, конечно. С опытом у них не ахти – но если запахнет терактом с многочисленными жертвами, и мы не сумеем его предотвратить…

– Сэр, при всем уважении, мне кажется, вы больше хотите обезопасить себя в случае беды, а не стараетесь предотвратить ее.

– Я говорю не о том, чтобы прикрыть свою задницу, – сказал Макоули и добавил значительно: – И не защищаю свою делянку.

Фергюсон провел рукой по столу, словно смахнул пыль.

– Я понимаю, о чем вы, сэр. Конечно, отдел надо привлечь – но дело им отдавать не стоит. Во всяком случае, пока.

– И чем ты это обоснуешь?

– Пока что у нас нет убедительных доказательств того, что в деле замешана преступная группа.

– В самом деле? Даже учитывая прокламации?

– Конечно, листовки вполне мог сочинить один человек. Они могут быть вообще не связаны с убийствами. В сети ничего не вывешено, их никто не обсуждает, даже среди групп фанатиков и прочих сдвинутых на религии нет никакого обострения дискуссий, Мухтар за этим внимательно следит.

Макоули задумчиво побарабанил пальцами по части стола, лишенной сенсоров.

– Кстати говоря, о фанатиках. Вполне возможно, мне придется снова мобилизовать «богоборческие» отряды.

Фергюсону сперва показалось, что начальник шутит.

– В самом деле, сэр? Сапогами по алтарям?

– Именно, старина! Сапогами по алтарям, только так, и не иначе! Напомним, кто здесь хозяин, выбьем из них спесь. Конечно, все – во имя защиты от террористов.

– На мой взгляд, трудно придумать худшую трату сил и времени. Мы должны направить всех свободных людей и ропов на поиски убийцы или убийц, чтобы упредить новое преступление. К тому же, если преступники и в самом деле какие-то религиозные фанатики, вероятнее всего, их выдадут собратья по вере. Ломиться в церкви – только мешать этому.

– А-а, старая тактика: отделяй экстремистов от умеренных. В наши дни она не слишком-то хорошо работала, думаешь, сейчас получится?

– Фрэнк, да брось ты! – Фергюсон разозлился настолько, что забыл о всякой субординации, с трудом сохраняя вежливость. – Эту лошадь заездили, когда мы еще и пикнуть не могли.

– Ну да, заездили, – подтвердил Макоули с сожалением в голосе – и глаза его сделались холодными и злыми. – Сильно заездили. – Он откинулся на спинку кресла, помолчал немного. – Хорошо, Адам. Пусть будет по-твоему. Но если что-то похожее случится где-нибудь еще в Шотландии или если мы никого не поймаем за несколько дней – дело попадет в отделение по борьбе с терроризмом. А они ходят под большими шишками. Уж поверь мне: если это произойдет, нам останется только ломиться в церкви, хотим мы того или нет.

– И нашим главным занятием опять станут разборки костоломов у Лейф Уотер.

– Это было бы здорово, – мечтательно протянул Макоули, будто вспоминая старый добрый мир, безвозвратно ушедший два дня назад. – Но, боюсь, решать придется не нам. Этим интересуются не только на самом верху. Холируд уже рвет и мечет. Слишком многое зависит от исхода этого дела, чтоб его. Первый случай терроризма на религиозной почве в Европе за последние пятнадцать лет. Если не сумеем размотать клубок, если взорвется что-нибудь еще – выглядеть это будет так, будто мы и не покончили с религиозными проблемами. Тогда уж найдется кому закричать о бесплодности Второго Просвещения и радикального секуляризма. Дескать, поставили веру вне общественной жизни – и это не сработало. Кое-кто снова захочет дать церкви место в политике.

– И не без основания, – заметил инспектор, сознательно провоцируя Макоули.

– Знаешь, я считаю наш диалог чем-то вроде мозгового штурма. Но на самом деле это не так. Позволь напомнить тебе кое о чем: если религию вернут на ее прежнее место, немало людей с огромным удовольствием спихнет в дерьмо копов вроде нас с тобой за былые подвиги. До сих пор о них никто не спрашивал – потому что у нас получилось. Но, если окажется, что все не так радужно, – нам придется туго. Не политикам, придумавшим законы, – но нам, тем, кто воплотил их в жизнь. За «излишнее рвение». Так что даже не думай, есть у них основания или нет. Иди и раскрой это дело!

– Хорошо, что у нас есть? – угрюмо спросил Фергюсон в оперативном штабе, стоя у доски.

Инспектор все еще не мог прийти в себя после начальственного взбадривания.

Первым заговорил Тони из отдела криминалистики:

– Сэр, насчет прокламаций. Никаких следов ДНК, кроме профессорских. Но зато кое-что интересное насчет чернил.

– И что? – спросил инспектор с надеждой. – Узнали, откуда они?

– Не совсем. Но результаты очень необычные. Листовки напечатали не на принтере, а на типографском станке. Причем буквально на станке – механическом устройстве с наборными металлическими буквами.

– Тони, я думаю, тут даже молодежь имеет смутное представление, о чем ты сейчас говоришь. Что в этом интересного?

– Вообще-то настоящих чернил не делают уже лет двадцать. Бумага-то стандартная, копировальная. Не проследишь. Но чернила…

– Значит, если мы отыщем печатный станок и запас чернил, то прижмем ублюдков к ногтю. Правильно?

– Вроде того, босс.

Фергюсон запустил пальцы в шевелюру, зачесал ее назад. Вздохнул.

– Тони, спасибо. Что дальше?

Хатчинс с Конноли разом посмотрели на инспектора, потом друг на дружку – мол, кому первому говорить?

– Шона, пожалуйста, начинай, – велел он. Та встала и помахала айфинком.