Контакт на Жатве - Джозеф Стейтен

Символы рассеялись, и вместо них появилось миниатюрное изображение cан’шайуум. Даже в голографическом виде было нетрудно заметить, что вице-министр Спокойствия на много веков моложе Стойкости. Его кожа была темнее, скорее коричневая, чем каштановая, а бородки недостаточно тяжелы, чтобы свисать с подбородка. В уголках рта мотались два мясистых шарика, проколотые золотыми нитями, – щегольское манерничание, популярное среди cан’шайуум мужского пола, которые еще не были преданы одной даме сердца.

– Я не слишком рано? – Вице-министр подался вперед в кресле без подушек, сжимая пальцами подлокотники. – Я бы позвонил вчера, если бы не заседание. – Спокойствие замолчал, его большие тускловатые глаза чуть ли не вылезали из орбит. Потом, нарушая все правила приличия: – Не могли бы вы этим утром – да что говорить: немедленно – встретиться со мной, чтобы обсудить нечто чрезвычайно…

Стойкость оборвал вице-министра, нетерпеливо махнув рукой:

– Я еще не интересовался моим расписанием на сегодня, но не сомневаюсь, что оно весьма плотное.

– Поверьте, я буду краток, – настаивал Спокойствие. – Мне нужно кое-что показать.

Его пальцы забарабанили по подлокотникам, и вместо сан’шайуум появился глиф предтеч – люминация, догадался Стойкость. Опущенные плечи министра одеревенели от потрясения.

В отличие от треугольных символов, священные глифы не являлись предметом обыденных разговоров. Некоторые, в силу представляемых ими концепций, обладали такой мощью, что их использование строжайшим образом запрещалось. «А тот, который сейчас выставил на всеобщее обозрение этот кретин, – не удержался от мысленного сквернословия Стойкость, – самый священный и опасный из всех!»

– В мою приемную! Немедленно!

Стойкость хлопнул ладонью по креслу, гася глиф и заканчивая разговор. Он воспротивился желанию ускорить кресло, понимая, что лишь привлечет больше внимания. Массируя пульсирующую голову, он продолжил равномерный, с кручением против часовой стрелки подъем в башню министерства и вскоре оказался в широком вестибюле на верхнем этаже.

У Стойкости не было привычки общаться со своими сотрудниками, и теперь он уделил им еще меньше внимания, чем обычно. Однако они все равно изъявляли почтение, и Стойкости пришлось прокладывать себе путь, расталкивая маломощные кресла пресмыкающихся подчиненных и расходуя остатки терпения на элементарную вежливость.

Вестибюль переходил в большую галерею, от которой ветвились коридоры к разным министерским департаментам. Между выходами парили статуи предшественников Стойкости размером чуть больше, чем в натуральную величину. Их высекли из камня, добытого из скального основания Высшего Милосердия, и «облачили» в голографические одежды, на которых были начертаны символические истории многочисленных и примечательных достижений их носителей.

В дальнем конце галереи имелся вертикальный ствол, охраняемый двумя сангхейли в отличительных ярко-белых доспехах одного из наиболее элитных боевых подразделений, «светил Сангхелиоса», а коротко – гелиосов. Название намекало на шаровидное скопление звезд неподалеку от родной системы этого вида. Стойкость, приближаясь к стволу, слышал, как потрескивают их энергетические жезлы. Однако каждый стражник лишь дернул четырьмя клыкастыми жвалами, когда министр скользнул мимо. Темные глаза гелиосов из-под козырьков стреловидных шлемов постоянно смотрели в сторону вестибюля, откуда с наибольшей вероятностью могла последовать атака. Это не оскорбило министра. Он выбрал гелиосов не за хорошие манеры, и каменные лица его тоже не смущали. Он знал: эти существа с радостью отдадут свою жизнь, защищая его.

Конусообразный ствол несколькими уровнями выше галереи сужался так, что там едва оставалось место для кресла Стойкости. Отчасти это было дополнительной мерой безопасности, но еще и архитектурно-метафорически выражало статус Стойкости: наверху есть место только для одного.

– Пропустите вице-министра Спокойствия сразу, как прибудет! – рявкнул Стойкость голограмме одного из сотрудников. – Не важно, как это повлияет на мое остальное расписание.

Сотрудник исчез, и Стойкость резко остановил кресло в центре приемной. Сердце билось неистово, кожа под одеждой стала липкой. «Успокойся, – сказал он себе, – ни при каких обстоятельствах этот выскочка не должен узнать, что выбил тебя из колеи!»

Когда вице-министр появился из ствола, он увидел расслабленного Стойкость в кресле с дымящимся шаром лекарственного чая, который парил в силовом поле над коленями.

– Заняты и больны, – жеманно проговорил Спокойствие. – Прошу прощения за то, что усугубил ваше сегодняшнее бремя.

Стойкость подался вперед, поднес губы к полю и втянул в себя. Поле задрожало и сузилось, когда чай перелился в горло министра.

– Кому еще вы сказали?

– Святейшество, вы единственный, кто знает.

До сих пор юнец демонстрировал исключительное почтение. «Надолго ли?» – подумал Стойкость, делая еще глоток.

Вице-министр славился своей воинственностью – он был горласт и решителен. В случаях, когда ему приходилось заменять своего министра на заседаниях Верховного совета Ковенанта (управляющего органа, состоящего из министров cан’шайуум и командиров сангхейли), он не отказывался от дебатов по острым вопросам лицом к лицу с советниками на много веков старше его.

Стойкость подозревал, что такое поведение, решительно несвойственное cан’шайуум, определялось работой вице-министра. Министерство Спокойствия управляло огромным флотом, занимавшимся поисками реликтов, и вице-министр много времени проводил за пределами Высшего Милосердия, контактируя непосредственно с капитанами-сангхейли. В процессе он перенял их агрессивные манеры.

– Сколько их было? – спросил Стойкость, постукивая пальцем по подлокотнику.

Глиф появился между креслами и стал самым ярким предметом в довольно строгом кабинете министра.

Для неопытного глаза люминация представляла собой два концентрических круга; меньший низко висел в большем, подвешенном на прямой нити, закрепленной на окружающей решетке из переплетающихся кривых. Но Стойкость понимал смысл глифа. Ему было известно слово, которое изображает символ: Восстановление, или обнаружение прежде неизвестных реликтов.

– Люминарий был на корабле, находившемся на большом удалении. Передача с судна была искажена. – Спокойствие едва сдерживал торжествующую улыбку. – Но люминарий обнаружил тысячи уникальных примеров.

По спине Стойкости прошла дрожь. Если верить вице-министру, то это беспрецедентное открытие.

– Почему вы не сообщили о находке вашему министру? – спросил Стойкость. – Если он узнает о такой неблагонадежности, то увольнение будет меньшей из ваших проблем.

– Оправданный риск. – Вице-министр подался вперед и заговорщицки прошептал: – Для нас обоих.

Стойкость фыркнул от смеха в чай. Было что-то странно располагающее в дерзости молодого cан’шайуум. Но он позволил себе слишком многое, решил Стойкость и протянул палец к выключателю на кресле, чтобы вызвать гелиосов, охранявших вход.