Конец радуг - Вернор Виндж

А потом было то, что Хуан Ороско назвал «ансамблевое кодирование».

Прошла неделя. Роберт тренировался в одежде начинающего, пытаясь повторить приемы кодирования, которые показал ему Хуан. По большей части даже простейшие жесты не удавались, когда он их пробовал впервые. Но он повторял и повторял, и когда команда начинала работать, успех давал жалкий всплеск радости, а Роберт работал еще усерднее. Как мальчик с новой компьютерной игрой… или как дрессированная крыса.

Когда пришел телефонный звонок, Роберт подумал, что это у него инсульт. Замелькали перед глазами яркие пятна, зажужжал вдалеке звук. Жужжание перешло в слова: «Озззень ххотеллл бы… взззять интервью… у вввас…»

Ага. Спам или репортер какой-то.

– А с чего это я буду вам интервью давать?

– Коззззоткое… ззз… вью.

– Даже короткое.

Ответ Роберта был рефлекторным. Уже много лет ему не подворачивалась возможность послать репортера подальше.

Свет по-прежнему был ослепительно бесформенным, но когда Роберт расправил воротник, голос сразу сделался четким и ясным.

– Сэр, меня зовут Шариф, Зульфикар Шариф. Это интервью для моей диссертации по английской литературе.

Роберт прищурился, пожал плечами, снова прищурился. И вдруг увидел все как следует: посетитель стоял посреди его комнаты. Об этом надо будет сказать Хуану! Его первый успех в трехмерном представлении и всем том, что парнишка рассказывал про рисование на сетчатке. Роберт встал и шагнул в сторону, заглядывая посетителю за спину. Такой четкий образ, такой реальный! Гм. И все-таки тень посетитель отбрасывал несогласованную с реальным освещением. Интересно, это по чьей вине?

Темнокожий гость – индиец? пакистанец? – в голосе чувствовался едва заметный южноазиатский акцент – продолжал говорить:

– Пожалуйста, сэр, не отказывайте мне! Интервью с вами сделало бы мне большую честь. Вы – достояние всего человечества.

Роберт прошелся туда-сюда перед своим посетителем. Его все еще поражал носитель сообщения.

– Всего лишь малую толику вашего драгоценного времени, сэр, – вот и все, что я прошу. И… – Он оглядел комнату Роберта, видя, наверное, все как на самом деле. У Роберта и единого шанса не было создать ложный фон. Хуан хотел вчера показать ему, как это делается, но они отвлеклись на роль Роберта в этой сделке: обучение парня английскому. Бедный малограмотный Хуан. А тут вот этот Шариф… Интересно, что сейчас за аспиранты пошли?

Этот конкретный аспирант нервничал все больше и больше. Его взгляд привлекло нечто за спиной у Роберта.

– О, книги! Вы один из немногих, кто еще ценит настоящее.

«Книжные шкафы» Роберта были сделаны из пластиковых дощечек и картонных коробок, но на полках стояли все книги, которые удалось спасти из подвала. Некоторые из них – Киплинга, к примеру, – он бы никогда и не подобрал в былые дни. Однако сейчас это было все, что он имеет. Он посмотрел на Шарифа:

– Конечно, ценю. А к чему вы это, мистер Шариф?

– Я просто подумал, что у нас с вами одинаковые ценности. И вы, помогая мне, способствуете этим благородным чувствам. – Он помолчал – внутренний голос, что ли, слушает? После первых уроков Хуана Роберт стал подозрителен к людям, слушающим внутренние голоса. – Может быть, мы могли бы договориться, сэр. Я почти все на свете готов отдать за несколько часов ваших мнений и воспоминаний. Был бы счастлив быть вашим личным агентом службы 411. Я эксперт подобных услуг, сэр, я этим зарабатываю себе на обучение в Орегонском университете. Я мог бы быть вашим проводником в мире современности.

– У меня уже есть инструктор.

Бросив столь непочтительную отговорку, он вдруг ощутил удивление: в определенном смысле это было правдой. У него был Хуан.

Еще одно многозначительное молчание.

– Ах, он… – Шариф – его идеальное изображение, если не считать теней против света и ботинок, провалившихся на четверть дюйма в пол, – обошел вокруг Роберта. Чтобы ближе посмотреть на книги? Вдруг у Роберта внезапно появилось еще больше вопросов для Хуана Ороско, но Шариф продолжал говорить: – Это постоянно отпечатанные экземпляры? Не временные брошюры?

– Разумеется!

– Поразительно. Знаете… я мог бы показать вам библиотеку университета Сан-Диего.

Миллионы томов.

– Я сам могу туда пойти в любой момент.

Но пока что он не осмеливался. Роберт оглядел свою библиотечку. В средние века только богатый человек мог себе позволить столько книг. Сейчас люди с книгами опять стали редкостью. Но в УСД настоящая, физическая библиотека. И пойти туда с этим аспирантом… это было бы почти как в былые дни.

Он глянул на Шарифа:

– Когда?

– А почему бы и не сейчас?

Роберту придется известить Хуана Ороско, что сегодняшняя встреча не состоится. На миг он ощутил не свойственное ему смущение. Хуан собирался показать ему поиск взглядом, а Роберт обещал рассказать мальчику, что такое метрика стиха… Он отбросил сожаления.

– Тогда пошли, – сказал он.

* * *

Роберт взял машину до кампуса. Почему-то в машине получить четкий образ Шарифа у него не получалось. Только голос продолжал болтать, спрашивая Роберта о каждой мелочи, которая им попадалась, и предлагая мнения и факты, если Шарифу казалось, что Роберт хоть чуть-чуть в замешательстве.

Роберту уже случалось проезжать мимо окраин кампуса; сегодня он наконец увидит, во что превратился университетский городок. На выезде из Фоллбрука – все те же пригороды, обыкновенные и скучные. Но сразу на севере от кампуса начались бесконечные серо-зеленые здания. Тут и там через каньоны были переброшены закрытые мосты без окон.

– Биологические лаборатории, – пояснил Шариф бодрым голосом. – В основном они подземные.

Он передал «Эпифании» Роберта указатели на изображения и подробности. Ага. Значит, эти строения без окон без дверей – не какие-то экспериментальные общежития двадцать первого века. В них людей-то всего несколько десятков. А соединяющие коридоры – транспорт для биологических образцов.

Страшные вещи могли вызревать там, в этих зданиях и пещерах под ними – но и спасение тоже. Роберт мысленно отдал им салют. В таких местах создавалось минное поле небес, о котором говорил Рид Вебер.

Это была прихожая УСД. Роберт приготовился увидеть непостижимый футуризм: основной кампус. Машина ехала по Торри-Пайнз-роуд. Перекрестки оказались почти такими, как он помнил, только без светофоров и остановок. С непринужденным и непонятным изяществом перемежались поперечные потоки. Надо будет когда-нибудь написать веселенькую пьеску о тайной жизни автомобилей. Он пока ни разу не увидел, чтобы кто-то останавливался дольше, чем требуется для входа и выхода пассажиров. Там, в пустыне, его автомобиль уехал почти сразу же, высадив его. А когда он вышел к дороге, мгновенно подъехал другой. Эти машины никогда не стояли на месте. Роберт представил себе, как они кружат по стране, все время маневрируя, и ни один клиент, которому они нужны, не будет ждать дольше нескольких секунд. Но что они делают ночью, когда работы мало? Вот это и станет основной темой. Где-нибудь есть скрытые гаражи, автомобильные парки? Гаражи нужны для ремонта – или хотя бы смены оборудования. Но, возможно, других остановок нет. Это тема и для стихов, и для фантастики: может быть, ночью, когда спрос падает, и они могли бы спать без прибыли на каком-нибудь пустыре, автомобили собираются тайно, как японские игрушки-трансформеры… чтобы превратиться в грузовики, перевозящие предметы, слишком большие для ЮПИ/Экспресс.