Конец радуг - Вернор Виндж

Но видение свое дело знало. Оно село на стул на той стороне стола, с едва заметным взаимным наложением тела и предмета мебели.

– Я на самом деле ожидал письма, – сказал он. Женщина в черном только пожала плечами. Повелительный взгляд ее не дрогнул. Шариф помолчал и добавил:

– Да, я действительно ищу тему для диссертации. Но должен сразу сказать, мне неинтересны плагиат, мошенничество или соавторство. Если вы предлагаете что-нибудь подобное, прошу вас удалиться. Мне нужен лишь набор указаний… – и поддержка – …которые хороший руководитель дает аспиранту.

Женщина улыбнулась недоброй улыбкой, и Шариф вдруг подумал, что она может быть связана с Энни Блэндингз. Старая сука даже не носила – но у нее вполне могли быть подруги, которые носят.

– Ничего незаконного, мистер Шариф. Я просто видела ваше объявление. И у меня для вас есть потрясающая возможность.

– И денег у меня тоже немного.

– Я уверена, что мы договоримся. Вам интересно?

– Ну… быть может.

Дама в черном наклонилась вперед, и даже тень ее двинулась соответственно освещению кафе. Шариф и не знал, что такая точность возможна.

– Полагаю, вам неизвестно, что Роберт Гу жив и здоров и сейчас находится в Южной Калифорнии?

– Что? Чушь! Он сто лет как умер. От него уже ничего… Слова увяли под ее пристальным взглядом. Шариф быстро постучал по фантомной клавиатуре, вызвав стандартный поиск. С тех пор как он стал работать на службе 411, Шариф здорово научился запускать такой сверхбыстрый поиск. Результаты поплыли по крышке стола.

– Ну ладно. Он просто перестал писать… Альцгеймер… И он вернулся?!

– Вот именно. Это открывает определенные возможности?

– Гм… – Секунду-другую Шариф изображал рыбу в аквариуме. Если бы я поискал нужные факты, то знал бы это еще месяц назад. – Да, это открывает определенные возможности.

Интервью с Робертом Гу – второе место после трепа с В. Шекспиром. С небольшим отрывом второе место.

– Отлично. – Дама в черном сложила пальцы домиком. – Но тут есть сложности.

– Например?

Конечно, такая возможность не может тут же не рассыпаться прахом.

– Роберт… – Изображение женщины на миг застыло – возможно, сбой связи. – Профессор Гу никогда не выносил дураков. И это совершенно не изменилось. Я могу вам дать право доступа к его личному номеру. А заинтересовать его – уже ваша работа.

Без номера добраться до великого человека было бы очень трудно.

– Сколько? – спросил Шариф.

В студенческом кредитном союзе у него лежали двадцать тысяч долларов. Может быть, брат в Калькутте расщедрится еще на один заем.

– О, моя цена – не в долларах. Я просто прошу разрешения следить за работой, иногда внести предложение или задать вопрос.

– Но право первого использования – за мной?

– Конечно.

– Ну, я… – Шариф замялся в нерешительности. Роберт Гу! – О'кей, договорились.

– Очень хорошо. – Дама протянула ему руку. – Дайте мне минутку полного доступа.

«Эпифания», Правило Номер Один, которое вбивают во все инструкции: Полный доступ – только для родителей и супругов, да и то если хотите рискнуть. То ли тон этой женщины, то ли собственная необходимость – Шариф так и не понял, но он протянул руку и коснулся пустого воздуха. Одновременно с этим жестом он понизил уровень безопасности. Покалывание от ее пальцев, конечно, было плодом его воображения, но сейчас воздух между ними заполнился обязующими сертификатами.

Бумаги были подписаны. В воздухе остался одиночный номер. Шариф смотрел на идентификатор с внезапным благоговением.

– Так я ему просто позвоню? Она кивнула:

– Да, сейчас у вас есть такая возможность. Но помните, что я сказала насчет его… нетерпимости к дуракам. Вы знаете его работы?

– Конечно.

– Вы ими восхищаетесь?

– Еще бы! Я честно и разумно чертовски восхищаюсь каждой из них.

Такое заявление действовало на всех преподавателей, которых знал Шариф. В данном случае оно еще и соответствовало истине.

Дама кивнула:

– Возможно, этого будет достаточно. И имейте в виду, что профессор Гу не лучшим образом себя чувствует. Он все еще оправляется после болезни. И вы можете оказаться ему полезным непосредственно.

– Если надо, я за этим человеком горшки выносить готов. Снова застывшее на мгновение лицо.

– А! Ну, думаю, этого не потребуется. Ему не хватает того, что было в прошлом. Он тоскует по тем временам, когда книги были бумажные. Помните, кирпичи такие тяжелые, которые надо было носить с собой?

Кто это создание? Шариф кивнул:

– Я знаю, что такое… гм… физические книги. И могу показать ему много таких, причем лично. – Он уже искал услуги такси. – Замечательно. – Видение улыбнулось: – Удачи вам, мистер Шариф, – и исчезло.

Шариф просидел еще минуту, тупо глядя в пространство, где только что была женщина в черном. И тут его поглотило желание поделиться новостью. К счастью, из-за позднего времени кафе было практически пустым, а Шариф не из тех, кто умеет передавать сообщение со скоростью пришедшего каприза. И после первой секунды он понял, что лучше придержать язык за зубами – по крайней мере до установки контакта с Гу.

А еще…

И тут всплыли неприятные мысли. Как он мог оказаться настолько глупым, что впустил ее в носимые устройства? Он пару раз прогнал проверку целостности «Эпифании». Значки чистоты плавали в воздухе над мясной лепешкой. Эпифания говорила, что он чист. Конечно, если его полностью перепрограммировали, то именно это ему и было бы сказано. Проклятие. Не хочу я прожаривать одежду до чистоты! Хватит одного раза!

Тем более в данном случае. Он глянул на золотой номер: прямой идентификатор самого Роберта Гу. И если найти правильный подход, он напишет наконец диссертацию. Причем не просто ординарную, каких полно. Шариф считал Роберта Гу одним из лучших литераторов современности, наряду с Уильямсом и Чо.

А Энни Блэндингз считала Гу Богом.