Время, назад - Филип Киндред Дик

Человек, почти идол, с почти выгравированными, каменно отчетливыми чертами лица. Он склонился над Ларсом. На нем была с иголочки униформа, включая полный набор разноцветных медалей.

— Он уже пришел в себя, — сказал он.

Двое медицинских работников стояли в нерешительности. На них были простые белые, до пола халаты. Ларс увидел институтское, невероятно дорогое оборудование для экстренных случаев, огромные пыхтящие машины со шлангами и индикаторами и самообеспечивающие приборы, все в жутком действии. В воздухе пахло ионизацией — очень положительной — и химикатами.

Он увидел стол, на котором покоился инструментарий: один из инструментов он узнал. Ем использовали при проведении немедленных трахеостазий.

Но этим советским медикам не пришлось пользоваться им. Ларс вовремя пришел в себя.

Монитор, понял он. Спрятанный в стене, постоянно записывающий аудио— и видеоматериал. Наблюдавший за всем в своих зловещих скрытых целях. Он был свидетелем его обморока, и с его помощью была вызвана и вовремя подоспела помощь.

Добраться до ванны оказалось недостаточным.

Обратившись к широкоплечему, в униформе с накрахмаленным воротничком, увешанному медалями офицеру Красной Армии, он произнес:

— Майор Гещенко?

— Да, мистер Ларс. — Теперь, когда он почувствовал облегчение, лицо майора стало каким–то резиновым и бледным. — Ваш блуждающий нерв. Что–то со спинным мозгом и особенно пищеводом, я не совсем понимаю. До этого было рукой подать, минута–две, и… Конечно же, в самом крайнем случае вас заморозили бы — и на самолет. Но…

Он махнул рукой. Ларс согласился:

— Близко было. Я чувствовал.

Только теперь он заметил Лилю Топчеву. Она, сжавшись, стояла у самой дальней стены, не сводя с него глаз.

— Вы думаете, что я сделала это нарочно? — спросила она.

Ее голос звучал издалека и был едва слышен. Какое–то мгновение ему казалось, что это его воображение, но потом он понял, что она действительно задала ему этот вопрос. И понял ответ. Он знал правду. Но вслух, чтобы защитить ее, Ларс произнес:

— Случайность.

— Да, — почти теряя сознание, ответила Лиля.

— Я думаю, мы все понимаем это, — сказал майор Гещенко, и в его голосе почувствовалось раздражение. — Аллергическая реакция.

Ей верят? Ларс был удивлен. Человек такой профессии? Или тут что–то, чего я не должен знать?

Нет, сэр, подумал он, вас не обманешь. Вы профессионал. Даже я могу отличить случайность от преднамеренности. А это действительно случилось.

Она сделала попытку, а потом испугалась, потому что это могло стать и ее концом. Должно быть, она поняла, когда увидела реальное действие наркотика, всю силу соматической реакции. Она просто еще маленькая и не могла всего предвидеть, думал Ларс.

Но почему, спросил он себя? Страх, что я займу ее место? Или страх совершенно иного рода?

Гораздо более рациональный страх.

Обращаясь к Лиле, Ларс произнес:

— Это оружие…

— Да, — она яростно кивнула.

— Вы думали, что это придет, — сказал он. — С нашей помощью, как они и надеялись.

— Это было бы слишком, — ответила она.

Он понял.

— Раньше, езде до Протоколов… Когда еще не было сделки. Не было надувательств. Когда все было настоящим…

— Это возвращалось, — зашептала Лиля как в бреду. — Я почувствовала, как только увидела вас. Вместе мы сделаем это, и это будет, и никто не сможет это изменить. Мы в нашем расширенном сознании, куда нет им доступа, даже с помощью мескалино–псилоцибино–псилоцибо–мексикана–строфария кубенсис–д–лусергической кислоты диэтиламида. Всего вместе. Они не могут следить за нами. И они знают это.

Зло, громко, почти срываясь на крик, майор Гещенко сказал ей:

— Спутники! Три штуки! Ты слышишь меня? А будет еще четвертый, и пятый, и нам тогда конец!..

Лиля ответила спокойно, но с каким–то глубоким надрывом:

— Я слышу. Вы, конечно, правы.

Обращаясь к Ларсу, Гещенко сказал горько и гневно:

— Без сомнения. — Он внимательно посмотрел на Ларса, наблюдая его реакцию.

Ларс с трудом произнес:

— Вам никогда не придется волноваться обо мне или моем отношении к ней. С тонки зрения эмоций, она ошибается. Я ясно вижу — почему вы всегда держали ее под таким наблюдением. Я это прекрасно понимаю. А сейчас мне необходим доктор Тодт…

— Он будет здесь через несколько минут, — заверил его майор. — И он будет при вас постоянно, и таким образом у нее не будет больше возможностей для других психотических ударов, чтобы защитить себя от воображаемых атак. А если желаете, один из наших медиков может оказывать помощь…

— Тодта будет достаточно, — сказал Ларс и сел.

— Будем надеяться. — Голос Гещенко звучал так, словно он уже распорядился о погребении. — В любом случае, вам виднее. — Затем, обращаясь к Лиле:

— А ты можешь быть привлечена к суду.

Она ничего не ответила.

— Я хотел бы попытаться, — сказал Ларс. — Я бы хотел продолжать работать с ней. Ведь мы, по правде говоря, еще и не приступали. Мы начнем прямо сейчас. Я думаю, что это требование теперешней ситуации.

Дрожащими руками, не говоря ни слова, Лиля Топчева снова зажгла свою сигарету. Избегая его взгляда, уставившись на коробок спичек в руке, она выдохнула серый дым.

И тогда Ларс понял, что еще очень долго не сможет доверять ей. И даже не сможет понять ее.

— Скажите, — обратился он к майору. — У вас хватает полномочий запретить ей курить? Мне тяжело дышать.

Два одетых в простые плащи квбиста немедленно шагнули к Лиле.