Жребий некроманта 2 - Евгений Решетов

— Не надо, — буркнул я, повесив голову и надолго замолчав.

Как оказалось, жоподробительная ситуация и вероятность загреметь в тюрьму очень способствуют мыслительной деятельности. Моё серое вещество разогналось до скорости света, чтобы потом не думать, как поднять уроненное мыло и не отвечать на вопрос про вилки.

Правда, работу моего мозга на некоторое время прервал допрос в отделении, когда мы с Никифором добрались до него на полицейском автомобиле.

Меня около часа мурыжили вопросами, а затем поместили в одиночную камеру. И надо сказать в весьма просторную и удобную. Она больше напоминала чулан, чем тюремные застенки. И явно была предназначена не для простолюдинов. В ней даже оказалась более-менее приличная кровать. Вот на неё-то я и упал, закинул руки за голову и продолжил по крупицам просеивать дела минувших дней. Я сопоставлял, вспоминал лица и прикидывал кому удобно моё нынешнее положение.

В итоге сей процесс занял меня часа на два-три. А за окном, забранным решёткой, за это время поднялась метель, а звуки города окончательно стихли. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь воем ветра, который постепенно убаюкал моё сознание.

А разбудил меня лязг засова толстой железной двери. Я распахнул глаза и увидел на пороге незнакомого мне полицейского со злым взглядом, лысиной и квадратным подбородком. Рядом с ним стоял Никифор Фомич. Он ещё больше осунулся, а мешки под его глазами превратились в трёхэтажные. Кажись, он этой ночью совсем не спал.

Следователь посмотрел на меня мутным взором, вздохнул, словно загнанная лошадь, и просипел:

— Доброе утро, сударь. Ваше алиби подтвердилось. Вы не могли убить барона Штокбрауна, так что отправляйтесь восвояси.

— Но ненадолго вы покинете здешние места, господин Корбутов, — прошипел второй полицейский, играя желваками. — Мы вас выведем на чистую воду. До нас уже дошли слухи о ваших похождениях в Калининске.

— Я не причастен ни к чему из того, что там случилось, — отчеканил я, встав с кровати и наградив лысого жёстким взглядом.

— Ну это тамошняя полиция разберётся, — ухмыльнулся полицейский. — Она уже успела выяснить, что Хрюнова-старшего отравили. И помяните моё слово, они скоро найдут улики. Мне кажется, господа, что мы все втроём догадываемся на кого они укажут.

— Артемий Николаевич, не увлекайтесь, — осадил его следователь и устало помассировал подушечками пальцем глазные яблоки.

— Никифор Фомич, это правда? Хрюнова отравили?! — выпалил я и от изумления уронил челюсть на пол.

— Есть такие сведения, — кивнул мужчина и сухо бросил своему коллеге: — Благодарю за помощь Артемий Николаевич, вы свободны.

Тот хмыкнул, пронзил меня многообещающим взором и свалил в туман. А я почувствовал, как вихрь вопросов разрывает изнутри мою черепную коробку. Кто мог отравить Хрюнова? Кто знал, что я буду в Калининске? Кто мог найти мою перчатку? Кто мог незаметно попасть в общежитие? Кто мог убить барона Штокбрауна, не оставив следов?

И вдруг что-то щёлкнуло у меня в голове и пазл сложился. Я действительно знал душегуба, как и говорила Болотная ведьма. Но я не понимал одного — как убийца смог завалить Хрюнова-младшего и барона, используя магию смерти?

В этот миг следователь внимательно посмотрел на мою физиономию и проронил:

— Сударь Корбутов, у вас сейчас такое выражение лица, словно вас постигло озарение или же защемил лицевой нерв.

— Скорее первое, Никифор Фомич. Мне кажется, я догадался, кто стоит за всеми этими убийствами. Но чтобы точно узнать это, мне потребуется ваша помощь.

— Какая же?

— Господин следователь, вы бы не могли узнать, кто в субботу после полудня покупал билеты на вечерний поезд в Калининск? И не было ли среди этих людей человека с таким именем…

Я назвал имя. И маг удивлённо хмыкнул, а потом задумался. Он не был болваном, вроде Артемия Николаевича, и умел видеть дальше своего носа, поэтому и кивнул.