Чума из космоса - Гарри Гаррисон

– Похоже, Кливер, они и вас боятся. Невзирая даже на то, что вы подчиняетесь ООН. Иначе они проинформировали бы вас…

Генерал рывком открыл бюро и вытащил оттуда громадную, более чем в два литра, бутыль кукурузного виски.

– Стаканы в ящике стола, – сказал он Сэму и через минуту уже наполнил их до краев. – Паршивцы действительно боятся, как бы я не залез внутрь «Перикла»?

– Похоже на то.

– Ну, а если все-таки… Кстати, тебя-то чего туда несет? Что, по-твоему, мы можем там обнаружить?

Сэм, поднеся стакан к губам, внезапно замер и медленно опустил его на стол, так и не пригубив.

Теперь он знал, что они найдут. Это было не логическое заключение, но прорыв в неизвестность, ставший вдруг возможным, когда подсознание сложило вместе все, что копилось с момента приземления космического корабля… Ответ объяснял происходящее – и был при этом невероятным. Настолько невероятным, что Сэм не решался поделиться своим знанием с Кливером, даже ради того, чтобы попасть на «Перикл». Поэтому ему пришлось прибегнуть к аргументам самого генерала…

– Пока этого никто не знает, Кливер. Может быть, что-то вроде магнитной записи… Мы не вправе упускать возможность ознакомиться с наверняка ценным для нас материалом! Есть там, по-моему, и кое-что еще…

– Что?

– Не знаю… Это пока лишь догадки, смутные предположения, причем настолько смутные, что я даже не хочу говорить о них… Но мы должны попасть туда! Должны!

– Не слишком убедительно, Сэм… Чуть пораньше, возможно, этого хватило бы, чтоб поднять шум и склонить общественное мнение в нужную сторону, но теперь… – Он сосредоточенно поболтал свой стакан и залпом осушил его. – Вряд ли кто-то услышит нас. Единственный способ проникнуть на корабль – это…

– Я договорю, Кливер… Штурм корабля – вот что нам остается.

Генерал помолчал. А когда заговорил, голос его был непривычно безжизнен.

– А ты знаешь, мальчик, что это называется изменой? Если я, офицер, решусь на такое, меня ведь могут и расстрелять…

– А если не решитесь, у людей не останется никакой надежды. Они будут умирать – тысячами и десятками тысяч, – потому что в разгадке болезни Ренда мы не продвинулись ни на шаг… Я давал ту же присягу, что и вы, Кливер, но я нарушу ее без колебаний! Меня вынуждают сделать это!

– Все правильно, Сэм… Я согласен, что корабль следовало бы осмотреть, прежде чем… Но руководствоваться только предчувствиями и догадками…

В дверь постучали, и Бэк распахнул ее, едва не сорвав с петель.

– Какого черта?! – накинулся он на лейтенанта Хэбера.

– Простите, сэр… Я отбивался от всех, но это – правительственный вызов.

Генерал Бэк колебался всего мгновение.

– Замечательно, Хэбер! Я буду говорить отсюда. Переключите.

Закрыв дверь, он уселся за большой стол, на котором стояло три телефона, и, кивнув на ярко-красный, сказал:

– Прямая линия повышенной секретности. Смотри, чтоб тебя не было видно…

Это была очень короткая беседа – вернее, монолог, потому что Бэк говорил только «да» и «нет»… Положив трубку, он некоторое время пребывал в неподвижности.

– Ну вот, Сэм… Это уже началось. Число заболеваний резко увеличилось. Люди падают прямо на улицах. Лаборатории твоего госпиталя подтвердили изменение…

– Вы хотите сказать…

– Да, да… Люди заражаются друг от друга, непосредственно, им уже не нужны ни собаки, ни птицы… Я прямо вижу, Сэм, как эти умники из Чрезвычайного Совета, услышав такую новость, тянутся к своим бомбочкам… Теперь-то они непременно захотят стереть с лица земли этот зачумленный уголок с несколькими миллионами людей, которых дернуло тут обосноваться…

Он встал и поправил ремень.

– Ну что ж, мой мальчик… Придется взломать шкатулочку! Надежд на что-то другое в этом аду не осталось…