Алое восстание - Пирс Браун

– Так, хорошо… Как ты оцениваешь свои результаты по речевой идиоматике? Я имею в виду экстраполяционный тест.

– Думаю, мои оценки говорят сами за себя.

– Ты невнимателен, Дэрроу, ставлю тебе минус. Я спрашивал, как ты сам оцениваешь результаты?

– Думаю, я просто-напросто обосрался, сэр.

– Что ж, отлично, – улыбается он, – так и есть, так и есть. Братство Минервы вполне устроила бы твоя сообразительность, Плутона – изворотливость, Аполлона – гордость… Так, хм… Ну хорошо, тогда вот тебе задание, выполни его как можно лучше. Как только закончишь, с тобой побеседуют.

Он дает мне игру с погружением, в которой нужно добыть драгоценный кубок, спрятанный на вершине горы, преодолев множество препятствий. Само по себе это не слишком сложно, и я стараюсь выбрать оптимальный путь, но, когда проказливый гном крадет один из найденных ключей, едва сдерживаю гнев. И так на каждом шагу: то и дело происходят мелкие неприятные случайности, которые невозможно предвидеть, и никакая экстраполяция не помогает. В конце концов я забираю кубок, уничтожаю зловредного колдуна и жестоко порабощаю всю расу гномов с помощью его магического посоха. Гномов мог бы и пощадить, но слишком уж они меня взбесили.

Затем по очереди беседую с кураторами. Все они нобили со шрамами, надзирают за курсантами своих братств и отвечают за них перед лордом-губернатором. Внешность у кураторов приметная: великан с львиной гривой и молнией Юпитера на воротнике, статная женщина с ласковым сияющим взглядом, хитрый непоседа со знаком в виде крылатых сандалий и лицом младенца. Последнего особенно заинтересовали мои руки, и он затеял игру: подставлял ладони и, когда я клал сверху свои, пытался шлепнуть по ним – однако ни разу не успел, чему явно очень обрадовался.

Следом приходит надменный красавец Аполлон с завитыми локонами и знаком в виде лука со стрелами. Этот первым делом спрашивает, насколько привлекательным я себя считаю, и явно огорчен моим скромным ответом. Мне все же удается немного исправить впечатление о себе, когда он интересуется, кем я хочу стать.

– Императором флота, – отвечаю.

Аполлон вздыхает, а затем говорит, мягко растягивая слова:

– С флотом можно делать большие дела, это высокое призвание. Боюсь, слишком высокое для такой семьи, как у тебя. Если только ты не найдешь себе патрона более благородного происхождения – тогда да. Впрочем, это маловероятно. Что ж, удачи!

Битый час маюсь без дела, потом заходит мрачный длиннолицый тип с поджатыми губами, но шрам на щеке по всем правилам, а на боку висят ножны для боевого хлыста. Перекатывая во рту жевательную резинку, представляется Фичнером. Из-под черного с золотом мундира выпирает брюшко. Воротник украшает золотой двуглавый волк, на рукаве – странный знак в виде ладони.

– Оставляют для меня одних паршивых псов, – брюзжит мрачный тип, – дикарей и головорезов. – Морщась, принюхивается. – От тебя так и несет неприятностями, парень.

Я молчу. Привалившись к дверному косяку, он бросает неприязненный взгляд на дверь, словно и она в чем-то провинилась, потом снова, крутя носом, изучает мое лицо.

– С нашим братством Марса всегда одна и та же проблема: выгораем быстро. Сначала ребятишки рулят всем училищем, а потом порох кончается… – Фичнер щелкает пальцами, – и пшик! – Шумно вздохнув, он плюхается на стул. Долго смотрит на меня, потом лениво встает, приближается и неожиданно бьет в челюсть. – Попробуешь распустить руки, эльфик, мигом свалишь домой под мамочкину юбку.

Я пинаю его под коленку.

Фичнер хрипло хохочет и хромает прочь – вылитый дядька Нэрол после пары кружек.

Домой меня, ясное дело, не отправляют, а ведут в числе ста других в огромный зал с воздушными креслами и диковинной квадратной решеткой десять на десять ячеек во всю стену до потолка. В каждую помещается один человек, мне достается место в среднем ряду метрах в десяти над полом. Из верхней ячейки свисают ноги какой-то девицы. В воздухе передо мной загораются цифры и буквенные обозначения. Насколько можно разобраться в этих бюрократических наворотах, лучшие результаты у меня – по части интуиции, лояльности и, что интересно, воинственности.

Сидящие в креслах напротив разделились на двенадцать групп, которые кучкуются вокруг золотых штандартов со знаками братств. Здесь и знакомый мне лучник, и двухголовый волк, а также перевернутая корона, трезубец, сова и все прочее. Каждую группу приемной комиссии сопровождает соответствующий куратор, и только он сидит с открытым лицом, все остальные в золотых церемониальных масках своего братства. Знай я, что такой случай представится, захватил бы с собой атомную бомбу. Здесь собрались высшие чины Сообщества – преторы, императоры и трибуны, главы лучших семей, – чтобы выбрать в свои братства и взять под свое покровительство самых многообещающих курсантов. Одним ударом можно было бы обезглавить всю их элиту… Но спешить не стоит.

Первым определяют к Юпитеру накачанного гиганта-переростка, затем еще три образца физического совершенства обоих полов. Неужели они еще и гении? Наступает очередь пятого, и живчик с младенческим лицом вдруг взмывает на своих золотых гравиботах прямо ко мне в сопровождении сановников в масках братства Меркурия. Обсудив что-то шепотом между собой, они принимаются задавать вопросы:

– Кто твои родители? Чем прославилась ваша семья?

Старательно излагаю подготовленную легенду о моих ничем не выдающихся покойных предках. Один из выборщиков даже припоминает кого-то из них и кивает благожелательно, однако, несмотря на бурные возражения куратора, в конечном счете мне предпочитают другого курсанта, семья которого владеет девятью десятками шахт и немалыми землями на южных континентах.

Меркурий в сердцах отпускает крепкое выражение, затем пожимает плечами и подмигивает:

– Может, в другой заход повезет.

Следующим предметом обсуждения становится изящная девушка с насмешливым лицом. Я выглядываю, пытаясь отследить, кого в какое братство возьмут, но это не так просто, уж очень неудобно нас разместили. Отбирают еще несколько человек, и вот снова куратор подлетает ко мне, на этот раз тот, который ударил меня на собеседовании. Золотые маски долго спорят между собой. За меня горячо высказываются двое: женщина ростом почти с Августуса и с волосами, заплетенными в три длинные золотистые косы, и широкоплечий мужчина, очень старый, судя по шрамам и морщинам на мощных руках. По массивному перстню всадника-олимпийца его легко узнать даже в маске – это Лорн Аркос, Рыцарь Гнева, третий по значению человек на Марсе. В свое время он добровольно отказался от борьбы за верховную власть и поддержал Договор Сообщества. Рыцарь указывает на меня, и Фичнер расплывается в торжествующей улыбке.

Я отобран десятым по счету из тысячи курсантов.